Через пару часов стражник передал мне пару тонких перчаток из незнакомого мне материала. Я поймала себя на том, что обиделась, что Ник не принёс их сам, хотя интерес к этому мужчине вызывал у меня животную панику.
На следующее утро Ник по-деловому зашёл в залу, на ходу открывая саквояж.
— Если ты не возражаешь, я осмотрю твои ожоги.
Я молча присела около небольшого стола и протянула руки. Он сосредоточенно и аккуратно размотал бинты, предварительно смочив их каким-то раствором. Осмотрев натянутую, воспалённую кожу, он кивнул своим мыслям и начал легко втирать в руки какую-то мазь. Сегодня в его прикосновениях не было ничего чувственного или необычного, они были всего лишь жестами опытного лекаря.
— Давай попробуем обойтись без бинтов. Сейчас я тебя снова немного подлечу, и тогда тебе будет достаточно перчаток. — Он протянул руку к моему предплечью.
— Давай сделаем наоборот. — Я отодвинула руку. — Ты не станешь больше меня лечить и оставишь на мне бинты.
Ник кивнул, как будто ожидал, что я откажусь от его помощи, и достал из саквояжа бинт.
— Конечно, если тебе так угодно, только используем чистые бинты. Ты сама забинтуешь себе руки или, всё-таки, позволишь мне?
Быстрыми движениями Ник забинтовал мои ладони и помог надеть перчатки.
— Тебе не стоит больше обо мне волноваться. Я сама сниму бинты.
— Как тебе будет угодно.
Он закрыл саквояж и встал.
— Спасибо, Ник.
— Это моя работа.
— Как… у тебя дела?
Этот вопрос поразил нас обоих. Я не собиралась его задавать, но слишком мучительной вдруг показалась мысль, что он уйдёт, и мне придётся надеяться на случайную встречу.
Вот такая я непоследовательная.
— Мои дела были бы намного лучше, если бы ты перестала меня избегать, — осторожно ответил Ник.
Быстро, пока не передумала, я поцеловала его. Мои забинтованные руки лежали на его плечах, а тело прижималось с такой силой, как будто наше слияние могло открыть путь доверию.
— А теперь можешь идти.
Может быть, вот так, мало-помалу, я смогу к нему привыкнуть? Смогу забыть, кто я такая, зачем я здесь и почему я не могу доверять ни одному мужчине?
Я нашла её, когда опалённый диск солнца почти совсем съехал за кроны деревьев королевского сада. Маленькая тряпичная кукла, искусно вышитая нитями синего шёлка. По мере того, как я подбиралась к ней, мне становилось всё хуже. В конце концов, прижимая платок к губам, я заставила стражников разгрести кучу подарков, чтобы добраться до интересующего меня предмета.
“Пусть ваша семья будет благословлена наследниками, такими же прекрасными, как ваша младшая дочь”, — гласило сопровождавшее куклу послание без подписи. Очень странный подарок на день рождения короля. Я бросила утомлённый взгляд на гору подарков, которые мне ещё предстояло распаковать. Среди них было много очень странных вещей.
Потирая виски, я сделала глубокий вдох, чтобы подавить липкую волну тошноты. Эта магия была мне незнакома. Закрученные нити, тяжёлая аура, в которой было нечто человеческое. Но откуда у куклы может быть человеческая аура? Приподняв куклу кончиками пальцев, я ещё раз внимательно осмотрела её: синяя вышивка, украшенная мелкими камнями, светлые льняные волосы… Я поймала связующую нить и спрятала куклу за одним из подарков. Придерживая пульсирующие виски, я вышла из залы и, попросив стражников никого в неё не пускать, с трудом побрела в сторону жилой части дворца.
Глядя, как я прижимаюсь к стене, один из стражников крикнул мне вслед:
— Госпожа, вам плохо? Позвать лекаря?
— Нет. Делайте, что угодно, только не зовите лекаря. — Я резко выпрямилась, повернувшись к страже. — Если кто-то из вас снова позовёт Ника, то я пожалуюсь королю.
Я с трудом добралась до второго этажа и, переговорив с охраной, зашла в детскую. Под бдительным взглядом гувернантки я тихо подошла к спящему ребёнку и пригляделась к ней. Бетани безмятежно раскинулась на постели. Одна её рука свисала с кровати, а другая запуталась в светлых кудрявых волосах. Девочка улыбалась во сне.
— Так и есть, светлые льняные волосы. Надо будет рассмотреть их при дневном свете, — подумала я.
Улыбнувшись гувернантке, я снова вышла в коридор. Девушка проводила меня взволнованным взглядом.
— Отправьте одного из ваших людей за Арсентием, — попросила я стражника и подошла к окну.
Боль постепенно уходила, и я опёрлась о подоконник, пытаясь, наконец, отдышаться. В коридоре раздался встревоженный голос гувернантки и быстрые шаги. Сначала я решила, что с Бетани что-то случилось, но потом до меня донеслись сказанные женщиной слова, и я скользнула за тяжёлый занавес.
— Она её не трогала, но ведь она магиня? Зачем ей понадобилось приходить к ребёнку в такой час? Я хотела разбудить Бетани и проверить, что с ней всё в порядке, но решила сначала сбегать за вами.
— Вы приняли правильное решение. Она трогала что-нибудь в комнате? — Это был голос Ника.
— Нет, только смотрела на Бетани, но у неё было такое лицо…
— Вы можете объяснить точнее?
— Мне показалось, что ей плохо.
— Кому плохо? Магине или ребёнку?
— Магине. Но если ей плохо, то зачем она пришла к Бетани?
