С минуту в комнате, где мы вчетвером сидели, царила полнейшая тишина, потом Четвертая, прокашлявшись, задала вопрос. С первого раза из ее горла вырвался просто сип, и тогда девушка привстала, налила в кружки себе и остальным воду из стоящего на столе кувшина. Когда Четвертая пила, я слышал, как стучат ее зубы о край керамической кружки.
- Кого же вы возьмете с собой, Учитель, если мы с Седьмым уйдем на задание?
- Специально для этого мероприятия Второй присылает к нам Тринадцатую.
Девушка согласно закивала.
Судя то тому, какое напряжение висело в воздухе, тут сейчас обсуждалось дело жизни или смерти, и потому мне, против обычного, было жутко интересно, что вообще должно произойти такого, чтобы целый лагерь недоучившихся курсантов покинул свое расположение, чтобы для кого-то там его освободить?
- А что за смена? – наконец, не выдержав, аккуратно и тихо спросил я.
- Дети, - уже практически полностью овладев собой пояснила Четвертая, - такие же дети, какими были наши курсанты, что теперь становятся выпускниками.
Не скажу, что я все понял. Точнее, скажу, что я ни черта не понял, но даже такой толстокожий дуболом, как я понимал, что для обстоятельных расспросов сейчас не место и не время.
- Тринадцатая – это хорошо, - сухим, ломким голосом проговорил, наконец, Седьмой.
- Тринадцатая – это просто замечательно! – грустно улыбнулась девушка. – Дети ее любят. Ее все любят, но дети – особенно.
В комнате снова повисла тишина. Но на этот раз она была другой. Какой-то волшебной, что ли. Учитель и двое его учеников сидели и как-то грустно и вымучено, но очень по-доброму улыбались.
Я лишь тихо вздохнул. Все, что мне оставалось – это ждать, когда жизнь-жестянка сама ответит мне на все, даже еще не заданные, вопросы.
Впрочем, ждать пришлось недолго. На следующий день после непродолжительных сборов мы выдвинулись в дорогу. Путешествие обещало быть познавательным, хоть и непростым. Так оно и вышло.
Путешествие
Местный аналог пива был изумительно хорош. Насыщенный бархатистый вкус, маленький градус, идеальная, на мой взгляд, плотность и долгое приятное послевкусие.
Не зная, сколько Четвертой лет и существуют ли здесь, как в мире, так и в диверсионной школе, прямые ограничения на употребления молодежью спиртного, я протянул девушке большую полуведерную флягу. Все-таки хорошо путешествовать с обозом: можно захватить с собой в путь что-то необязательное, но довольно приятное. Или можно разжиться этими приятностями уже непосредственно в пути.
Собственно, эту фляжищу я конфисковал у нашей обозной команды. Ее формировали из курсантов соседнего с нами училища.
Седьмую почему-то поставили над ними главной, и приходилось помогать девушке следить за порядком в этой полубанде дурных юнцов. Хорошо хоть главные мои опасения не оправдались: девчонку тут хорошо знали, и ее авторитет и право главенствовать над отрядом ни у кого сомнения не вызывали. Однако, приказы приказами, а смекалку в купе с раздолбайством никто не отменял. Вот и пришлось мне пробежаться по караульным сразу же после верней поверки. Уверенный, что ближайшие несколько часов начальство их не побеспокоит, один из пары караульных, вооружившись походной фляжкой и бросая по сторонам вороватые взгляды, метнулся к ближайшему костру.
Я перехватил его на обратном пути, обнюхал его груз, попробовал – домашнее вино. Обменяв фляжку на отеческий подзатыльник, я отдал практически нетронутый груз Седьмому и посоветовал тому проверить всех прикомандированных к нам морпехов, а добычу тащить в штабную палатку…
- Теплое, наверное, - сказала Четвертая после того, как несколько раз глубоко вдохнула аромат свежего пенного напитка.
- Ну, уж не с ледника, - подтвердил я ее догадку и протянул руку, чтобы забрать назад шедевр местного пивоварения.
- Подожди! – слегка нахмурила брови девушка и заслонила флягу плечом. – Домом пахнет…
Это был уже второй случай за три дня, когда Четвертая упоминала о своем доме.
- Скучаешь по нему? – тихо спросил я и тут же напоролся на ее благодарный взгляд.
***
В тот день, врезавшийся мне в память, я в первый раз увидела Учителя и в последний – мать. Утро было самым обычным: мы со сверстниками всей гурьбой пришли в стоящую на отшибе школу, где наш старенький маг Саман от скуки, наверное, учил нас грамоте и азам медицины, основанной на использовании лечебных растений.
Внезапно он замолчал прямо среди урока. Буквально на полуслове. А через мгновение в класс ворвался задыхающийся Учитель.
