Пройдоха успел услышать шум и смог вовремя изобразить приличествующий простолюдину удивленный испуг на лице, когда в кругу света появился незнакомец и остановил его лошадь.
За первым незваным гостем не преминули появиться еще двое. Насколько мог рассмотреть Эдвардс, все мужчины были молоды и достаточно крепки, нижняя часть лица у каждого была закрыта тканью, будто в пыльную бурю. Конечно же, никакой угрозы или даже беспокойства они доставить не могли, но нашим героям требовалось проделать свой путь до города как можно незаметнее. Поэтому, наиболее логичным представлялось заболтать или на крайний случай – откупиться от ретивых рекрутеров, инициативно заступившими на службу в ночное время.
В разговоры вступать троица не стала. Один остался придерживать лошадь и угрожающе водить острием шпаги перед лицом Пройдохи, второй без лишних слов нырнул внутрь кибитки и начала буквально вышвыривать оттуда визжащих девушек. Третий незнакомец стоял на приеме, подхватывал добычу и ставил ее наземь возле себя.
В этот момент Эдвардс действительно испугался, что наемница не потерпит столь хамского отношения и на этой еще совсем недавно тихой и спокойной дороге поселятся три трупа, которые нужно будет куда-то прятать, а их все равно хватятся, и плакала тогда из надежда на тихое незаметное путешествие.
Мужик, угрожающий Пройдохе оружием, только презрительно ухмыльнулся, заметив прогрессирующую бледность на лице жертвы.
Язве же – умничка – даже и не думала буйствовать! Ей явно было интересно, что будет дальше. Ее большие выразительные глаза, казалось, блестели от страха, а руки она картинно заламывала, как бы умоляя мужчин отпустить их ехать дальше своей дорогой.
Элизи с Экуппой были сонные и хмурые. Девчонка тихо возмущалась и, судя по жестикуляции, пыталась оперировать Даром, но Экуппа еще перед поездкой, перекрыла всем магические потоки так что даже генераторам Дара было невозможно активировать самое простецкое заклинание. Все это было сделано для конспирации и должно было помочь на случай, если по пути нам повстречается кто-то владеющий Даром.
Практически сразу стало понятно, что Эдвардс троице абсолютно не интересен. Все взгляды были нацелены на Язву и Экуппу.
- Старик, - обратился держащий лошадь к Пройдохе, - согласись, что несправедливо, что у нас троих нет ни одной женщины, а у тебя их целых две с половиной, в то время, как они тебе вроде бы уже и вовсе не нужны. Мы не звери, и никого не покалечим, если все пройдет тихо, мирно и благородно. Мы даже девчонку не тронем. Хватит нам и двух старших.
- Э! Ты это за всех не говори! Девчонка меня укусила, когда я ее нащупывал – кровь пустила! Так что она, считай, у меня в должниках!
- Время нынче неспокойное, планы меняются, - проговорил незнакомец со шпагой, упирая кончик ее лезвия в шею Пройдохи, - всех трех попользуем, и отпустим. С них не убудет, и ты целым останешься, если мозги свои еще не пережил.
- Там у них еще и пожитков не один узел! – снова подал голос тот, что шуровал в кибитке.
- Ну, и я барахлишком кое-каким придется расстаться, - пополнил список желаемого разговорчивый бандит, - зато все живые уедите…
- Что ты там так долго Шнырь? – подал голос тот, что принимал, а теперь стоял и охранял девушек. – Мне уже невтерпеж! Выбирай скорей, а то, пока ты лясы точишь, Тля уже себе мелкую забил, а мы так не договаривались.
- Болван! – грустно произнес Шнырь, снимая с лица кусок ткани. – Старик, ничего личного, но этот дурень только что произнес наши прозвища, а это значит, что сначала ты умрешь, потом мы уж от всей души развлечемся с твоими осиротевшими девчонками, а потом отправим их души догонять твою.
- Ну что, Пройдоха, - Язва решила не называть Эдвардса клановым именем, чтобы не испортить себе веселье, - кого ты себе выберешь? Разговорчевого, или любителей маленьких кусающихся девочек? Прежде, чем ответить, учти: я намерена действовать медленно и со вкусом…
Вместо ответа Эдвардс резко отклонился назад, отбил острие шпаги в сторону и сразу же качнулся вперед, сокращая расстояние между собой и главарем шайки. Тот оказался не дурак подраться, и засветил «старику» в лицо эфесом шпаги. Однако прыткий седобородый мужик увернулся от, казалось бы, верного удара и размашисто двинул в ответ. Успев мысленно ухмыльнуться, разбойник подставил лоб под летящий в него кулак и одновременно потянулся за кинжалом, чтобы добить неумеху крестьянина, пока тот будит баюкать покалеченную о крепкую башку руку.
Так Шнырь и умер, наполовину достав свой кинжал из ножен. Даже без Дара Эдвардс был так силен, что убил разбойника одним ударом в лоб, как быка на бойне.
Язва действовала изощреннее. Возмущенного неправильной очередностью выбора жертв бандита она обездвижила каким-то быстрым и хитрым ударом обеих ладоней в область не то ушей, ни то шеи – в темноте трудно было все верно рассмотреть. Примерно в это же время несчастного обладателя прокушенного пальца настиг удар в горло, лишающей его возможности кричать…
