Кроме того, она решила подключить магические способности архимага для ускорения процесса изучения русского языка, о чём также с ним договорилась. Таким образом до летних каникул она должна была постичь основы языка, запомнить необходимый запас слов и грамматических правил для элементарного общения, а летом отправиться в Россию, где пожить, окунувшись в языковую среду.
Через своих друзей она вышла на студентку третьего курса филологического факультета Сорбонны беженку из Эстонской ССР русскую по национальности некую Марину, которую ей рекомендовали в качестве учителя. Они встретились, переговорили, обсудили хотелки Эдель и Марина взялась за её обучение русскому языку, заодно пообещав порекомендовать вариант поездки в Россию для языковой практики в зависимости от успехов Эдель в изучении языка. Учёба предстояла долгой и сложной. Марина предупредила, что учиться придётся ежедневно, иначе толку не будет.
Однако, чем больше Эдель тратила времени на изучение русского языка, тем больше задумывалась над целесообразностью этого действа.
Она была умненькой девушкой, ставшей такой после вселения в её красивую головку сознания архимага Густава седьмого. Всевозможные грёзы и мечтания её посещали очень редко, подавляемые сознанием архимага. Желание изучать русский язык и тем самым обеспечить хоть какую-то вероятность успеха в поиске в России мальчика, получившего знания архимага, совершенно не отвечали её собственным потребностям и, тем более, она не верила в положительный итог осуществления этих поисков.
Найти в огромной России какого-то конкретного человека мужского пола возрастом двадцать лет, не зная его имени, даты и места рождения, по одному известному признаку: "очень умный" - по её мнению было невозможно.
И потом каким-то неизвестным ей способом "перекачать" сознание этого человека в свою голову - это было за пределами её разума. Но и противостоять напору сознания архимага она не могла. И вообще она всё больше склонялась к мысли, что это просто безумная идея, как и всё, что происходит у "этих русских". И похоже это на одно из недавно изученных ею многих выражений из русского языка из разряда: "да нет", "давай бери", "живы будем не умрём" или "задом наперёд", которые совершенно не могут воспринять иностранцы, изучающие русский язык! Надо долго жить в России, чтобы начать понимать русских.
* * *
Пока наши главные герои учились: одна в Париже, второй в Ленинграде, в КГБ СССР происходили некие важные события.
В Областное управление КГБ по городу Ленинграду поступил донос в письменном виде о гражданине Густове Александре Викторовиче. Этот гражданин, писалось в доносе, учащийся второго курса исторического факультета местного университета, получив пропуск в архивы, замечен в чрезвычайном интересе к архивным документам 17 - конца 19 века из закрытого хранилища. Для посещения оного требовалось специальное разрешение, которое у данного гражданина отсутствовало. Это произошло потому, что работник закрытого архива, написавший донос, находился в это время в отпуске, а человек, исполнявший его обязанности, халатно к ним отнёсся и допустил гражданина Густова к закрытым документам. Возвратившись из отпуска и обнаружив данное безобразие штатный работник архива предпринял необходимые меры и больше к данным документам гражданина Густова не допустил.
Данный донос с резолюцией начальства "Разобраться!" поступил по подчинённости для принятия мер старшему лейтенанту Волкову Олегу Петровичу, который немедленно занялся его исполнением.
В первую очередь он проверил факт наличия данного нарушения. На самом деле студент второго курса исторического факультета университета гр. Густов А. В., имея только пропуск для посещения архива и право изучения архивных документов 17 - конца 19 веков, в течение целого месяца незаконно имел доступ к подобным документам из закрытого фонда хранения без наличия специального на то разрешения и ежедневно целыми днями работал с этими документами. Исполняющая обязанности находящегося в отпуске работника закрытого фонда архива гр. Верёвкина Р. И. не была проинструктирована должным образом начальником данного отдела архива, которая в это время болела, допустила до закрытых фондов студента Густова. Однако постоянно присутствовала при его работе с этими документами.
При просмотре отчёта о практике в архиве студента Густова старший лейтенант не нашёл ссылок на закрытые архивные документы. Представленные черновые записи при прохождении практики в архиве студентом Густовым также не содержали отсылки к этим документам.
При беседе со студентом Густовым о прохождении им практики в архиве и работе с документами гр. Густов пояснил, что просто просматривал документы из архива, не обращая внимания на имеющиеся на них отметки закрытого фонда. Ничего стоящего внимания им не замечено, поэтому он не посчитал нужным отметить их в своём отчёте.