История одной новогодней ночи в небольшом портовом северном городе. Трое молодых людей собираются вместе в маленькой квартирке с видом на залив, чтобы встретить Новый год и попытаться найти ответы на вечные вопросы о любви, дружбе и возможности выбора.
Снова загудел телефон. На экране высветилось имя:
«Иммо».
Ада сбросила вызов. Спустя минуту виброзвонок возвестил о новом сообщении:
«Я люблю тебя».
И сразу за ним – второе:
«Но это теперь не важно».
Шел первый день Нового года. Солнце, уже склонившееся к закату, отражалось в темной воде залива, еще не скованного льдом. Из гостиной раздавалась музыка, звон бокалов и веселый смех.
Пальцы сами по себе набрали ответ:
«Важно».
Ада сидела за столиком на одного в небольшом кафе на углу Старой площади. Тихом и уютном. Винтажная мебель, ажурные белоснежные салфетки. Стопки книг на разных языках и детские игрушки на полках вдоль стен. В воздухе витает аромат свежесваренного кофе с корицей. Марципаны и пряники на витрине притягивают взгляд. Из окна отлично просматривался каток, полный хохочущих детей, темнеющий в зимнем небе Собор и сама площадь. Украшенная. Нарядная. Заполненная ярмарочными прилавками, у которых толпились туристы и жители города.
До Нового года оставалось шесть часов.
Ада поднесла ко рту кружку с кофе. Сделала небольшой глоток. Оставалось решить самое главное. Идти домой, чтобы встретить праздник в одиночестве, зато с горячим вином, ванильным мороженым и видом на залив. Или же остаться здесь, затеряться в толпе и гулять по Старому городу до утра.
На столе ожил смартфон.
Звонил Марк. Ада, не раздумывая, сбросила вызов.
Но друг и сосед слишком хорошо знал ее, и вскоре на экране высветилось сообщение:
«Буду к восьми. Со мной Иммо».
Прекрасно. Просто прекрасно. Иммо в городе.
На секунду захотелось отключить телефон и сделать вид, что она ничего не получала. И дома не появляться до утра. Но Марк ей этого не простит. И Иммо. Иммо решит, что она просто струсила. Решительно допив остывший кофе и расплатившись, Ада шагнула в предновогодний вечер, на ходу застегивая куртку. Словно по заказу пошел снег.
Небольшая деревянная лошадка на атласной красной ленточке почему-то сразу привлекла ее внимание. Видимо, приглянулась кому-то, но потом так и осталась одиноко лежать на самом краю прилавка. Ада взяла ее в руки. Седло украшал замысловатый узор, по тщательно выписанной гриве хотелось провести рукой. А лак местами потрескался.
– Тетя, подарить тебе игрушку?
Мальчишка был совсем еще мелкий. От силы лет семи. Одетый в теплую куртку не по размеру и красную шапку-колпак, которая то и дело сползала ему на глаза.
– Зачем же дарить? – удивилась Ада, – я заплачу. Сколько?
– В Новый год нужно дарить подарки, – назидательно проговорил мальчик, – бери.
Ада улыбнулась малышу и взяла лошадку. Потом извлекла из кармана разноцветный леденец на палочке, купленный на площади и протянула ребенку:
– Держи и ты свой подарок.
Мальчишка улыбнулся, продемонстрировав отсутствие двух передних верхних зубов, и схватил угощение.
Снег усилился. Ада застегнула куртку и по самый нос закуталась в длинный колючий шарф. Старый город тонул в мерцающих огнях рождественских гирлянд и запахах кофе, глинтвейна и специй. Сама и не заметила, как, Ада снова оказалась в толпе на площади, у центральной Ели. Разноцветные шары и флажки, мандарины и леденцы, имбирные пряники и фигурки гномов – что только не приносят горожане к праздничному дереву. И тут Ада вспомнила про лошадку. Достала, провела пальцем вдоль гривы, словно запоминая узор, а потом приподнялась на цыпочки и повесила на свободную ветку.
«Хочу, чтобы он меня полюбил».
Загадала неслышно. Резко развернулась и направилась в сторону залива.
Старые часы на Ратуше пробили семь.
До дома Ада решила добираться пешком. На берегу людей практически не было. Время позднее, и большинство уже провожает старый год в кругу семьи. Упитанные утки сбились в стайку в открытой заводи и смешно нахохлились под густым снегом. Хлеба у Ады не нашлось. В кармане зазвонил смартфон, но пока девушка пыталась до него добраться, вызов прекратился. Зато за спиной раздалось недовольное:
– Ну где ты ходишь?
Марк был, как всегда, в расстегнутой куртке и без шапки. С синими от холода губами, зато с флягой в руках и зажженной сигаретой.
– Ты написал, что будешь к восьми.
– Подразумевалось, что ты сидишь дома, – заметил лучший друг.
– Я гуляла. Праздник все-таки. Где Иммо?
– В отличие от меня, он все понял и пошел за продуктами.
В подъезде снова не горел свет. На лестнице тянуло сыростью. Но вид с балкона на море перекрывал все недостатки этого жилья. В маленькой прихожей двоим было тесно. Марк скинул ботинки и куртку и прошел на кухню. Поставил чайник. Ада, не торопясь, повесила куртку на вешалку. Пока мыла руки, долго рассматривала себя в зеркале, пытаясь унять охватившую ее дрожь. Темные волосы до плеч, немного вьющиеся на концах. Карие глаза. Четко очерченные скулы. Светлая кожа. Кажется, за прошедший год она совсем не изменилась. Раздался звонок в дверь. Вот Марк, бормоча ругательства, прошел в прихожую. Приглушенные голоса перекрывает свист чайника. Марк снова ругается и возвращается на кухню. А Ада еще некоторое время проводит в ванной, а потом решается и толкает дверь.
