– Зависит от того, чашка или чайник чая, чай со сливками, дневной чай или вечерний. Знаете, мы похожи на эскимосов, – он продолжил объяснение, – имеющих тридцать слов для определения снега.
Клэр улыбнулась. Действительно, чай в Лондоне был столь же вездесущим, как снег за Северным полярным кругом. Ну разумеется, потомки Шекспира должны отличаться от остальных. Но чем? Прежде чем она решилась спросить, разговорившийся Тоби продолжал:
– Чашку чая подают в дешевых ресторанах. В местах получше вам принесут чайник чая. Дневной чай означает, что к нему полагаются бутерброды – ну, знаете, ломтики хлеба с отрезанными корками. Чай со сливками – то же самое – печенье и девонширские сливки, которые намазывают на печенье, разумеется вместе с земляничным джемом. Кстати, рекомендую.
Клэр громко рассмеялась.
– А что подают к вечернему чаю – пиццу? Тоби взял еще печенье из коробки и затем улыбнулся.
– Это то, чем британцы всех дурачат, – сказал он. – Вечерний чай может сопровождаться и сладкими, и острыми закусками. На севере Англии это подразумевает обед. Можно назвать это и «ужином».
– Ясно, – неуверенно ответила Клэр. Тоби закрыл коробку, отложил ее в сторону и стряхнул крошки с колен.
– Обычно это едят люди ННПЯ. – Он снова усмехнулся. Прежде чем Клэр успела спросить, Тоби объяснил: – Это значит – Не Нашего Поля Ягода. Это придумала Нэнси Матфорд. Знаете ее?
Клэр покачала головой и впервые засомневалась относительно мнения о ней Тоби. Он думает, что она состоятельна. Почему? Предполагает, что все американцы богаты, или в ней есть что-то такое, что заставило его так думать?
– О, моя дорогая! Как вам везет! Вам еще только предстоит знакомство в семьей Матфорд! – Он наклонился вперед. – Она из аристократического семейства, в Штатах бы сказали: вырождающегося семейства. Нэнси была писательницей. Ее сестра Дебора вышла замуж за герцога. Другая сестра – Джессика – стала журналисткой, она поддерживает левых. Диана вышла замуж за главу Английской фашистской партии. А Юнити, еще одна сестра, была очарована Гитлером, и, когда Великобритания вступила в войну с Германией, она выстрелила себе в голову. По-моему, это Нэнси сказала: «У Юнити ничего не вышло, так как мозгов в ее голове никогда не было». Вы никогда не читали «Бунтарей и их жен»? – Клэр покачала головой. – О боже, моя дорогая, каждая девочка должна прочитать это в тринадцать лет.
Тоби вскочил, словно кролик, и кошка понеслась за ним, как будто он действительно был кроликом. Тоби вернулся через мгновение, держа в руке маленькую зеленую книгу.
– Забудьте о средневековом искусстве. Возьмите это, – объявил он. – Получите массу удовольствия.
Клэр взяла небольшую зеленую книгу. Она не была уверена, что Тоби был прав, но, конечно, возражать не собиралась. Она робко посмотрела на обложку – всего три фунта пятьдесят. Она могла позволить себе это, но Тоби сказал:
– Я сделаю скидку до двух фунтов. Не просите о большей – и так меньше некуда. И вы никогда не пожалеете об этом, девочка моя.
Он говорил сейчас с каким-то странным акцентом. Видимо, подражал кому-то, скорее всего – этим ННПЯ. Возможно, предположила Клэр, британский вариант Энтони и его приятелей со Стэйтен-айленда.
Она достала кошелек, нашла двухфунтовую монету и передала ее Тоби. Он кивнул в знак благодарности.
– Я сегодня продал две книги, пора закругляться. Ладно, вернемся к чаю. Вы знаете, люди спорят, в какой последовательности наливать молоко и чай.
– Нет. А почему?
– О, я точно не знаю. Те, кто выступает за «сначала молоко», считают, что это необходимо, чтобы горячий чай не расколол хороший фарфор.
Клэр подумала о чашке чая с молоком, которую ставили перед ней каждое утро.
– Но как узнать, сколько молока надо, если не известно, насколько крепок чай?
– Ну, приблизительно, – сказал Тоби. – Вам надо выпить чай в «Клэридж» только для того, чтобы увидеть это место. Это на Брук-стрит, между Ганновер-сквер и Гросвенор-сквер. О небо! И в «Коннаг» – это ниже Гросвенор на Маунт-стрит. А «Браун» – на Эльбимэрл-стрит. Это – классика.
– Я не уверена, что могу позволить это себе…
– В этом-то и штука. Видите ли, если вы придете в четыре часа, вам подадут настоящий чай, и это обойдется в двадцать или двадцать пять фунтов.
Клэр чуть не задохнулась.
– Это стоит того, моя дорогая, – если у вас есть деньги, но если их нет, тогда просто приходите в два тридцать или в три часа. Спросите: «Дневной чай подается?» – и конечно, они откажут вам, потому что обычно это происходит около четырех. К этому времени и завтрак уже закончится. Так что вы скажете: «Хорошо, кто-нибудь принесет мне чашку чая?» – и, конечно, они принесут. Таким образом, вы сидите в прекрасном месте, на коленях – льняные салфетки, атмосфера захватывающая, и получаете удовольствие всего за два или три фунта.
Два-три фунта – много денег, но Клэр поняла, к чему клонит Тоби. Это приобретение новых впечатлений, а не просто потребление.