У трибун стоят Сенька с Лёхой. И уже отсюда я внезапно понимаю: что-то случилось. Что-то нехорошее, недоброе. Вы спросите, откуда знаю? Не смогу объяснить.
Быстро пересекаю поле, добегаю до ребят за считанные секунды.
– Что случилось? Ты здесь, – обеспокоенно смотрю на подругу, явно сорвавшуюся сюда с работы.
– Привет. Я не смогла до тебя дозвониться, пришлось приехать.
– Что случилось? – словно попугай, повторяю свой вопрос.
– Ты только это, не волнуйся, Оль, – успокаивает заведомо.
– Сень!
– Со мной связалась Матвеевна.
– Дед… – шепчу испуганно.
– Ему стало плохо, Оль. Сердце, – поясняет осторожно, и внутри меня всё холодеет.
– Господи! Он…
– Не переживай. Скорую вызвали, укол сделали. Оль, – вижу, как она мечется: сказать или не сказать.
– Говори, ну!
– Тебе мать не звонила, не писала? – заходит издалека.
– Звонила, но я не брала трубку, – признаюсь тихо.
– Она приехала в Загадаево, с этим своим Гитлером.
– Что? – ошарашенно моргаю.
Приехала в Россию?
– Со слов Матвеевны, по стечению обстоятельств подслушавшей разговор, дед и твоя мать прилично так поскандалили. Немца Корней выставил из дома.
– Дедушке стало плохо из-за ссоры с матерью? – доходит до меня внезапно.
– Разнервничался, растревожился. Давление поднялось, ну и… – она замолкает.
– Но что конкретно там произошло?
– Матвеевна сказала, что сути не уловила. Вроде как речь шла о какой-то квартире. Точнее о её срочной продаже.
Ничего понять с ходу не могу. А потом вспоминаю. Дед собирался в Москву на этой неделе. К юристу хотел идти. Со мной. Чтобы дарственную делать.
– Мне надо на электричку.
Домой. К нему.
– Я собрала всё необходимое, – Сеня кивает и отдаёт мне мой рюкзак. Конечно, подруга наперёд предугадала, что решу ехать. – Я там денег тебе немножко положила. Мало ли, вдруг нужно будет заплатить врачу или купить лекарства.
– Спасибо, – обнимаю её крепко-крепко.
– Ты мне только позвони, сразу как доберёшься, хорошо? – гладит по щеке. Целует.
– Ладно. Который час?
– Семь пятнадцать, и… чёрт, – закусывает губу. – Это проблема. На восьмичасовую электричку до Загадаево тебе ни за что не успеть. Даже если на такси до вокзала поедешь.
– Идём, я отвезу, до деревни, – раздаётся за моей спиной голос Сухорукова.
– Ты же без машины, Богданыч, – напоминает ему Лёха.
– Оль, переодевайся, буду ждать тебя у выхода, –произносит тот решительно.
*********
Поспешные сборы.
Такси.
Пятнадцать минут спустя мы с Богданом спускаемся на подземную парковку незнакомого элитного ЖК, попасть на территорию которого не так-то легко.
Парень останавливается у одной из новороченных иномарок и нажимает на кнопку брелока.
– Садись.
– Чья это машина? – замерев в растерянности, настороженно интересуюсь.
– Разумовского.
– Он точно не будет против?
– Не будет. Я написал ему, что возьму тачку, когда мы ехали в такси. Садись, Оль.
Колеблюсь.
Недолго.
Я не в тех обстоятельствах, чтобы крутить носом, поэтому делаю то, что мне говорят. Занимаю пассажирское сиденье.
До МКАДа доезжаем в полной тишине, а потом я всё-таки не выдерживаю.
– Какие у вас теперь взаимоотношения с Эмилем?
– Нормальные.
– Серьёзно? Ты бросил его сестру прямо накануне свадьбы.
– Оль… «бросил» – слишком громко сказано.
– Как есть.
– Эмиль изначально прекрасно понимал, чем кончится эта глупая затея родителей.
– И всё же…
– Он был в курсе того, что я собираюсь расстаться с Элей. Мы поговорили накануне.
Захлопываю рот. Удивлена, что сказать.
– И как он отреагировал?
– Спокойно.
– Не понимаю, как такое возможно.
– Эмиль – адекватный пацан. Одобряет моё решение, потому что разойтись сейчас – здравая мысль. Давно к тому шло.
– А твои похождения налево он тоже одобрял? – вырывается из моих уст непроизвольно.
– Оль…
– Ну а что Оль? – невозмутимо хлопаю ресницами.
– У нас с Элиной были свободные отношения.
– Она-то об этом знала? – язвительно комментирую.
– Естественно знала.
– И в чём же заключаются такого рода отношения? Каждый из вас может проводить время как хочет и с кем хочет? – озвучиваю предположение.
– Да.
Качаю головой.
– И ты считаешь, что так должно быть? – выгибаю бровь. – Извини, конечно, что спрашиваю. Мне просто любопытно.
– Любопытно что?
Вздыхаю. Сцепив пальцы в замок, отвечаю:
– Как можно делить своего человека с кем-то ещё, если любишь?
– Ключевое слово «если», – останавливается на светофоре.
– Пусть не было любви, но как насчёт элементарного уважения друг к другу?
Нет, пожалуй, это за гранью моего понимания…
– Оль, – трогается с места, смотрит в левое зеркало и перестраивается в другую полосу. – Давай объясню тебе один раз, и больше мы к этой теме возвращаться не будем.
– Ты не обязан объясняться, – спешу заверить. – Это ваше личное.
– Мы с Элей периодически проводили время вместе, но меня никогда не тревожил тот факт, что она может зависнуть с кем-то ещё.
– То есть?
– Я гулял, да. Не скрываю. Но и Разумовская – далеко не ангел. Бывало, путалась не по трезвости с кем-то из общих знакомых. Это я не к тому, чтобы как-то себя оправдать. И нет, я не считаю это нормой, просто у нас было так. Обоих до поры до времени этот расклад устраивал.
