Там на склоне Диана плюхается на Капустину, втрамбованную в ватрушку. Вокруг них суетится Оля: поправляет дочери шапку, гладит свой беременный живот через куртку, раздает советы как пассажирам ватрушки не перевернуться и спуститься с целыми шеями.
— Возьми очки, — обернувшись через плечо, Таня вручает Оле свою оптику.
Через секунду они с Дианой с приглушенным писком срываются со склона.
Я ставлю кружку с чаем на стол и перевожу взгляд на доцента.
Он дует на руки, втягивает шею в воротник длинного пуховика. Чёрт знает, почему я такой психованный. Он просто бесит, тем не менее, я любезен.
— Выпьешь? — спрашиваю его.
Он бросает быстрый взгляд на склон, потом возвращает его ко мне. Уже знакомым жестом поправляет очки, после чего говорит:
— Я не пью.
— Чё… — посмеивается Страйк, — жена не разрешает? Так мне тоже, но я заранее отработал…
— Да ты, блин, ударник! — ржут парни. — За всю страну работаешь!
Парень Капустиной передергивает плечами, выдавливая:
— Я не женат.
Почесав под носом, киваю Страйку на свою кружку с чаем:
— Накапай мне чуть-чуть…
— Не вопро-о-ос… — с радостью отзывается Артур.
— Мне, пожалуйста, шампанское… — подставляет свой стакан Ника. — Половинку…
— А мне нормально начисли, — вклинивается Зеленый.
— Давайте, пацаны, за встречу, что ли, — присоединяется Вадик. — Хорошо у тебя здесь, Данила Андреич, душевно…
— Пьешь или нет? — окликает долговязого Артур, прежде чем закрыть бутылку. — Поддержи компанию, ну!
Очкарик мнется ещё немного. Переминается с ноги на ногу.
Я наблюдаю за ним с ровным интересом.
— Можно чуть-чуть. Только две капли… — решается спустя пару секунд.
— Во-от, другое дело! — отзывается Страйк.
Разогрев набирает стремительные обороты. Умнику наполняют рюмку, которую тот выпивает, за ней сразу другую.
У меня есть пара талантов. Помимо тех, о которых при детях не говорят, я ещё неплохо считаю. Масса тела, скорость движения. Сейчас мне кажется, что парень Капустиной с алкоголем в действительно хуевых отношениях.
Я и не знал, что человек может “улететь” настолько стремительно от пары рюмок коньяка.
— Я вынужден отказаться, — отнекивается доцент, крутя головой. — Хотя… — решается он весело и пьяно.
Логика подсказывает, что это плохая идея, ему и тех капель было выше крыши, но я к нему в няньки не нанимался.
— Артур, — обращаюсь к Страйку. — Человек ждёт, — киваю на рюмку Альберта.
— Свои люди! — поощряет Страйк, бодро хлопнут очкарика по спине и наполнив его рюмку до края.
Я наблюдаю стремительное “пике” доцента, испытывая определенное удовлетворение, ведь могу быть уверен — путаться сегодня под ногами он больше не будет. Он едва на своих стоит. Скорее всего, закончит свой вечер, нырнув башкой в унитаз. С ним же проведет ночь.
Если скажу, что ботанику сочувствую, — совру. Мне приносит несказанное удовлетворение тот факт, что этот хрен - нежная принцесса.
— Зай, прокатись со мной… — Ника обнимает меня со спины и заглядывает через плечо.
Я реагирую на её прикосновения не привычной расслабленностью, а уже знакомым ощущением кочерги в заднице.
Бросив сощуренный взгляд на склон, оцениваю обстановку: таща в одной руке ватрушку, а в другой - ребёнка, Таня поднимается на холм.
Растрепанная, раскрасневшаяся и красивая.
Прокатиться?
Внезапно чувствую, как у меня сосёт под ложечкой.
Впервые с тех пор, как подобрал Капустину на той подземной парковке, Таня улыбается. Улыбается по-настоящему. На её губах широкая естественная улыбка, смех звонкий и живой. Заразительный. Я машинально улыбаюсь и сам, как настоящий заторможенный придурок.
Пф-ф-ф… Почему бы и нет.
— Не вопрос, малыш, — отвечаю Нике.
Мы заряжаем ватрушки параллельно.
Таня усаживается на свою, варежкой убирает с лица прядь волос.
Поглядываю на нее украдкой все с тем же приступом тахикардии, пока трамбуюсь в тюбинг.
— Обожаю скорость! — объявляет Ника, вынуждая обратить на себя внимание. — Обожаю сидеть на тебе, — мурлычет, усаживаясь спиной между моих ног.
— Держись крепче, — советую, убирая от своего лица ее волосы.
Ника издает визг ещё до того, как отталкиваюсь ногами, оставляя Капустину и дочь Страйка позади.
Спуск длится секунд тридцать, за это время я успеваю сожрать ведро бьющего по лицу снега и отбить себе задницу.
Ветер свистит в ушах. Ника визжит, оглушая, а ее волосы лезут мне в глаза, ослепляя.
Успеваю затормозить подошвой берцев в паре метров от ивовых кустов, из-за резкого крена Нику слегка бросает вперед, но я придерживаю ее, обхватив поперек живота.
— Я чуть не описалась! — хохочет она. — Это так весело, зай! Давай ещё, любимый! — просит, вываливаясь из тюбинга.
Детский визг за спиной заставляет резко обернуться. По склону несется Таня, которая теряет по пути хохочущего ребёнка. Из-за этого ее полегчавшая таблетка сильно прибавляет в скорости. Проскочив мимо, Капустина бешеной стрелой влетает в злополучные кусты.
Я слышу хруст веток и визг. Ощущаю это столкновение, как удар под дых, и оказываюсь на месте крушения раньше, чем успеваю это понять.
Таня чёртыхается, копошась и пытаясь выбраться из кустов.
