Огромный тролль ткнул пальцем куда-то в чащу и первым пошёл в том направлении, стуча внушительным посохом по земле перед собой, чтобы не наткнуться на что-нибудь.
Никто не рассмеялся над его шуткой, мы лишь молча двинулись следом.
Но я совершенно уверен, что услышал девять облегчённых выдохов.
Если битва с рокнарами чему меня и научила, так это тому, что мне нужно новое оружие.
Снова и снова избавление от Кровопийцы (про который говорили, что это самое мощное оружие гномов) казалось большущей ошибкой. Если бы он был поблизости, то определённо согласился бы со мной: «Конечно же, это была ошибка, Грегдруль!» Как раз в такие моменты во всех рассказах читатель хлопает себя ладонью по лбу, полностью убеждаясь в непроходимой тупости главного героя.
Но всё дело в том, что я не был героем.
Топор превращал меня в кого-то, кем я не являлся. Кого-то, кто нравился мне всё меньше и меньше. Кого-то жестокого. Самовлюблённого. И беспринципного.
Да и к тому же что это за гном, если ему повезёт отправиться в самую опасную миссию с самым подходящим для этого оружием? Это уже и не гном, а удачливое непонятно что.
Вот почему, когда чуть позже тем же утром мы наткнулись на меч в камне, нам это показалось очень неожиданным (и слегка подозрительным).
Вот именно, настоящий меч в камне. (Знаю-знаю, я тоже закатил глаза.)
Мы нашли его примерно в десяти километрах от того места, где сражались с рокнаром. Глэм первая заметила рукоять, торчащую из здоровенного булыжника. В этом мече не было ничего особенного, если не считать того, что он был воткнут в твёрдый камень. На рукояти не было ни искусных росписей, ни украшений из драгоценных камней. Она не была отлита из золота, и её не украшала изысканная резьба. Это был обычный стальной эфес, c прямой гардой и сферическим навершием размером чуть больше мяча для гольфа. Если его и покрывала когда-то кожа, жгут или дерево, чтобы защищать руки владельца, то всё давно истлело. Клинок тоже казался ничем не примечательным кроме того, что часть, выступавшая из камня, блестела и была так отполирована, как будто меч воткнули сюда всего несколько часов – а не лет, веков или даже тысячелетий – назад.
– Меч в камне? – наконец произнёс я. – Серьёзно? Да ну, бросьте…
Не секрет, что я не любил фэнтезийные книги и фильмы, и не полюбил их даже после того, как узнал, что я гном и что многие из них основаны на реальных исторических событиях. И никто из моих друзей не любил эти фильмы. Но у них это, скорее, были не претензии к художественной силе произведения, а обиды на то, как там, например, в «Хоббите», нашу подлинную историю подавали как сказку. Ну, вы понимаете, все эти вещи и существа – заговорённое оружие, обладающее собственным именем, предсказания, волшебники и странные формы жизни вроде разговаривающих деревьев и рокнаров – объявлялись авторским вымыслом.
И вот перед нами меч в камне, – пожалуй, самый распространённый образ в мире фэнтези.
– По-моему, это круто, – заявила Глэм. – Вдруг у него есть что-то вроде разрушительной силы, и всё такое.
– Быть должно, утерянный эсток галдадрунский это, – сказал оживившийся Лейк. – Из легенды о сэре Даромире Ядобородом.
Ари и трое караульных задумчиво закивали. Это, видимо, была одна из тех историй, на которых они выросли и которые слышали бесконечное число раз, поскольку были детьми гномьей культуры.
– Хорошо, – вздохнул я. – Сдаюсь. Что ещё за легенда о Даромире каком-то-там-бородом?
– Сэр Даромир Ядобородый был рыцарем Креулианского зуба из Галдадруны, – начала Ари, несомненно, долгую и нелепую историю. – Это был регион в Северо-восточном Шире Земли отделённой, славящийся лучшими мечами в мире. Как бы там ни было, однажды он напился в малконианской таверне под названием «Пенная пустыня» и потерял свой знаменитый меч. Ходили слухи, что взбунтовавшийся рыцарь из ордена Серого пальца нашёл его и шутки ради воткнул в камень. Даромир провёл остаток своих дней в поисках меча, но без особого успеха.
Я ждал продолжения, но Ари просто пожала плечами.
– И что, всё? – спросил я.
– Да. А чего ты ещё ждал?
– Не знаю, – ответил я. – Какой-нибудь длинной истории о предательстве и возмездии, которая заканчивается тем, что какой-нибудь волшебник поместил заколдованный меч в волшебный камень, пока некто предречённый, особо избранный, не вытащит его и не спасёт мир от лорда Чёрного Льда по имени Замбони?
– Ха, – фыркнула Глэм. – Это больше похоже на «Сказание о подлом походе Прогтейла Сердооркого»! Ты уже слышал его?
– Нет! – воскликнул я. – Даже не представляю, о чём это, просто… Скажите честно, сколько есть древних историй, в которых встречается замурованный в камень меч?
– Ну, это как посмотреть. Мы считаем только палаши, эстоки, длинные и короткие мечи? – уточнила Глэм. – Или нам рапиры, катаны и ульфберты тоже подойдут?
