Тут же повисает у него на шее и прижимается теснее. А потом чуть поворачивает голову и обводит всех членов семьи победным взглядом.
Я улыбаюсь, а сидящий напротив меня Матвей Алексеевич хмыкает.
– Симка, никого не напоминает?
Она чуть поднимает руку и, прикрыв ее от родителей салфеткой, показывает брату средний палец.
Я прячу лицо в изгибе шеи моего жениха и тихо смеюсь.
– Что случилось? – наконец спрашивает Артур Михайлович и, поцеловав жену, здоровается со всеми, а потом занимает место рядом с Серафимой. Кира остается стоять у него за спиной. Словно щитом прикрывается им от осуждения членов семьи.
– Твоя дочь беременна, – шепчет она гневно.
– Наша, – поправляет он.
– От Князева, – добавляет Серафима.
– А это дерьмовенько, да, – соглашается он и кладет себе на тарелку кусок запеченного мяса. – Салат мне положишь?
– Артур, ты почему так спокоен? – шипит Серафима.
– Интересно, чья это дочь, не посоветовавшись с родителями, решила залететь от соперника ее брата на выборах? – он вопросительно приподнимает бровь.
– На что это ты намекаешь? – хмурится она.
Я понимаю, что мирное застолье на грани срыва из-за сгущающихся над нами туч. И почему-то от этого становится тоскливо. Особенно если посмотреть на Киру, у которой в глазах скапливаются слезы. Сейчас ей, наверное, кажется, что она одна против всей семьи. И я решаю спасти ситуацию.
– У меня тоже есть новость, – выпаливаю, и разговоры за столом внезапно стихают.
Несколько пар глаз устремляются на меня. Смелость куда-то улетучивается, и вместо нее меня охватывает страх. Но я ловлю свой персональный якорь – взгляд Ильи, – и становится немного легче.
– Какая? – спрашивает он с легкой улыбкой. Раскусил мой план. Только вот он еще не знает, что моя новость не липовая и то, что…
– Я беременна.
– Надеюсь, не от какого-то врага семьи, – острит Артур Михайлович.
– Нет, – смеюсь нервно. – У нас с Ильей будет ребенок, – уточняю.
– Серьезно? – спрашивает мой жених севшим голосом.
– Серьезнее некуда.
– Новый Громов, – хмыкает дед Ильи. – Молодцы. И ты, Кира, молодец. А Князев… всего лишь конкурент Саши. Эта семья пережила не одного конкурента и переживет еще немало. – Он поднимает бокал с красным вином. – Поздравляю, дети. Ждем новое поколение Громовых. А ты, Кира, не вешай нос. Если родители тебя не поддержат, двери этого дома всегда открыты.
Я улыбаюсь, глядя на Илью. А он смотрит на меня со смесью восторга и неверия. А потом как будто осознает, что я сказала. Хватает меня в свои крепкие объятия и прижимает к себе.
– Моя девочка, – произносит негромко на ухо. – Люблю тебя. Адски. Больше жизни.
– И я – тебя.
– Но если налажаешь – все равно прикую к батарее.
– И выпорешь, ага, помню, – отзываюсь со смехом и слезами на глазах.
А Илья заключает мои щеки в свои большие ладони и целует. Нежно, долго, до головокружения.
И я даю себе обещание, что если облажаюсь, сама сяду возле батареи – которых, кстати, в нашем доме нет ни одной, – и буду ждать своего наказания. Потому что наконец научилась безоговорочно доверять любимому мужчине.
– Вот блядь! – прерывает нашу идиллию Александр.
Мы все поворачиваем головы, чтобы посмотреть, как кузен Ильи с психом отбрасывает окурок в цветочный куст.
– Саша! – возмущается Татьяна Владимировна, бабушка моего жениха.
– Прости, ба, – отвечает Саша и смотрит на деда. – Кажется, моей мэрской карьере пришел конец.
