Мать Лутони, Тамара Тимофеевна, трудилась санитаркой в детском отделении, и найти ее не составило труда. Ввиду летнего времени года особого наплыва пациентов, в отличие от той же инфекционки, в отделении не наблюдалось, и весь, так сказать, личный состав – дежурная медсестра, повариха и санитарка – несли вахту на лавочке, перед заросшей цветами клумбой. Телефонный аппарат светло-зеленого цвета был выставлен в распахнутом окне, на подоконнике.
Заглушив мотор мотоцикла, Дорожкин предложил:
– Тамара, отойдем на секунду…
Строго предупредив Лутонину насчет сына, участковый снял фуражку.
– Поняла, Тимофеевна?
– Да поняла, чего уж… Но ты, Игорь Яковлевич, Харитониху, мармалыгу поганую, тоже предупреди!
Старший лейтенант ухмыльнулся:
– А как же! Прямо сейчас и поеду, заодно и девчонок предупрежу…
– Вот-вот! – обрадовалась Тамара Тимофеевна. – Уж этих-то змеищ… С таких-то пор юбки задирать, а! Где это видано-то? От горшка два вершка, а туды ж. От, гадюки мармалыжные…
Юных «мармалыжных гадюк», подружек Аньку и Маринку, участковый уполномоченный обнаружил у Дома пионеров, где те, в числе прочих ребят, отрабатывали практику – под присмотром старшей пионервожатой Таи пропалывали недавно разбитые клумбы.
– Девочек? Сейчас позову… А что, они натворили что?
– Спасибо… Да нет, кое-что спросить надо.
Тая – пухленькая шатенка лет тридцати – замуж пока так еще и не вышла и на всех молодых мужчин, даже на женатых, посматривала с интересом, а кроме того, еще и была любительницей поболтать, но вести с ней разговоры пока было не нужно.
– Вон, девчонки, в тенечке присядем. – Дорожкин указал на скамейку у самого крыльца Дома пионеров – вытянутого дощатого здания, недавно выкрашенного красивой ярко-голубой краской.
Дружно кивнув, девчонки переглянулись с некоторым страхом, что и понятно – все-таки милиция-то не к каждому приходит! Тем более на мотоцикле милиционер приехал. Ребятишки вон уже все шеи свернули!
– Так, – не тратя времени даром, участковый сразу взял с места в карьер. – Значит, девушки… Еще раз будете дразнить инвалида детства – поимеете проблем! Ясно?
– Угу.
Опустив глаза, девчонки кивнули – Дорожкин объяснил доходчиво, коротко и ясно. И без лишних расспросов.
– А мы и не… – попыталась было подать голос та, что понаглее, – пухленькая Аня.
Однако старший лейтенант пресек все попытки на корню:
– Вот и не делайте больше ничего такого! А то представьте – на собрании вас будут разбирать! При всем классе!
– Ой, не надо на собрании, дяденька участковый! Мы больше не бу-у-удем…
– Да я и сам думаю, что не надо…
Аня вновь подняла глаза:
– А если он сам, Лутоня этот…
– А тогда – сразу ко мне! И не извольте переживать, девушки! Разберемся.
Узнав, что обойдется без пионерского сбора, девчушки сразу повеселели.
– Мы теперь за ним следить будем! – подала голос худенькая – Марина.
Одеты подружки были одинаково – синие треники, дешевые кеды по рубль пятьдесят, старые блузки-рубахи – ну как еще на практику одеваться? Так-то оно так, да у той же Ани в ушах серебряные сережки с бирюзой, а у Марины на руке – часики с браслетиком. Не золотые, конечно, но…
– Обязательно проследим! – Марина покивала со всей возможной серьезностью. – И вам обо всем доложим. Правда, Аня?
– Ага, ага! Проследим. Честное пионерское!
Ну, девчонки…
Поначалу Дорожкин хотел сказать, чтоб уж так-то его беседу не воспринимали, однако, подумав, махнул рукой… А пускай! Может, чего и высмотрят!
– А знаете, товарищ участковый, Лутоня на старом кладбище глаза покойникам выкалывал! Шилом! Мы ви-и-идели!
– Вот уж прям покойникам?
Ну что тут скажешь?
– Не! Фотографиям, которые на памятниках еще были…
– А вы-то на кладбище что делали?
– Так это… на озеро шли. Там напрямки, рядом.
Честно сказать, ни черта там было не напрямки…
– Ой!
Завидев подъехавший к Дому пионеров милицейский «газик» – бирюзовый, с красной полосой, еще именуемый «козликом» или «козлом», девчонки испуганно переглянулись и приуныли.
– А это что… за нами уже? – хлопнув глазами, упавшим голосом протянула Вера.
Дорожкин рассмеялся:
– Да пока нет. В общем, смотрите – я вас предупредил!
– Да, дяденька милиционер! Мы все-все-все поняли!
– Ну, бегите тогда. Работайте. И смотрите мне – не филонить!
– Да мы никогда и не…
Из «козлика» выпрыгнул младший опер Мезенцев и, махнув рукой водителю, отправил машину восвояси.
– Ого! – усмехнулся Дорожкин. – Случилось что?
– О, и ты здесь… – Максим устало кивнул. – Да я вообще-то к директору… На месте, не знаешь?
– Нет, не спрашивал… Ты тут надолго?
– Да как пойдет…
– Тогда ждать не буду – дела.
Подойдя к мотоциклу, участковый запустил двигатель и, повернув голову, махнул рукой:
– А вон и директор! Легок на помине.
