– Тогда я сейчас же звоню! Ого! – взгляд Ниночки неожиданно упал на разложенные на столе вещдоки – пупсов и зеленый купальник бикини… В комплекте: трусики, снятые с трупа Федосеевой, и лифчик из сарая Лутони.
– Странно… – Глянув, секретарь нахмурила брови.
– А что странного? – тут же напрягся Алтуфьев. – Купальник как купальник – вещдок. Между прочим, импортный!
– Да я вижу, что импортный. – Ниночка натянула на свое юное лицо улыбку взрослой и много чего повидавшей женщины. – Только тут части разные. И крой отличается, и строчка… Да вы что, не видите, что ли?
Секретарь взяла лиф.
– Вон здесь какая строчка… А там? Даже нитки другие!
– Та-ак… – отпустив Ниночку, Владимир Андреевич скорбно посмотрел на коллегу. – Поздравляю, Сергей Петрович! Ничего вы не смыслите в нижнем женском белье! Прямо, можно сказать, ни бельмеса.
– Это вообще-то купальник… – обиженно отозвался Сергей…
Товаровед из ближайшего универмага правоту Ниночки полностью подтвердила:
– Да, купальники разные. Не гарнитур! Лифчик – гэдээровский, комплект – двенадцать двадцать, а трусики – чехословацкие! Семь пятьдесят, если вместе с лифом…
Владельцев зеленого бикини установили быстро, все ж Озерск хоть и город, но на самом-то деле – деревня деревней.
Конкретно задание поручили практикантке, все ж девушке куда как удобней про такие интимные вещи расспрашивать.
Она и расспросила.
Марина Снеткова вспомнила – видела в таком купальнике Ритку Ковалькову на дальнем пляже!
– Я еще подумала: откуда у нее такой? Это ж достань попробуй!
Вызванная на допрос Ковалькова показала, что модный зеленый купальник производства Германской Демократической Республики у нее действительно был, но его недавно украли какие-то неведомые сволочи!
– Прямо с веревки сняли! – пожаловалась Дорожкину Ритка. – Повесила посушить… Посушила! Не побрезговали, суки позорные! Вам бы, товарищ участковый, надо этих гадов найти!
– Подозреваешь кого?
– Так соседей! Бабка Степанида да сынок ее, Сушонков Вадим… – зло выплеснула девчонка. – Алкашня чертова!
– Погоди, погоди. – Дорожкин постучал пальцами по столу. – Сушонков… Это Сушок, что ли? Он недавно откинулся… вышел из тюрьмы.
– Ну да, Сушок, – покивала Ритка. – Он ко мне клеиться начал – старый пенек, – так я его отшила и рога пообещала обломать. Еще и наподдала! Так он теперь меня боится. Ишь, затаил зло, гаденыш.
– Рита! Так ты видела, как он…
– Ничего я не видела. – Пожав плечами, Ковалькова тяжко вздохнула и тут же сверкнула глазами. – Увидела бы – догнала и ноги повыдергала бы! Ох, дядя Игорь, за мной не заржавеет!
– Да знаю… А почему все-таки на Сушка думаешь?
– А больше некому! Увидал, гад, хорошую вещь да прихватил. Небось пропил уже. Ничего! Если кто из наших, озерских, купил, я на пляже увижу!
– Хм… Ладно…
Записав показания, участковый принялся задавать уточняющие вопросы: в какое именно время пропал купальник, да, может быть, кого-то видели рядом…
– Ну как в какое время? – несколько растерянно переспросила Ковалькова. – Я с пляжа пришла да купальник на веревку во дворе и повесила. Веревка-то у забора – издалека видать. Вот Сушок и… Время? Ну-у… Ближе к вечеру уже дело было. Часа четыре… пять…
Дорожкин не поленился и даже прокатился с Риткой к ней домой, точнее, к Риткиной бабуле, Цыбакиной.
Обычный пятистенок, Кузнечный переулок, дом пять. Не так и далеко от центра Озерска – городок-то маленький. Рядом – поворот на улицу Капшинскую, там здание бывшего военкомата – обычный деревянный дом, а там уже и до центральной Советской недалеко. Да и до милиции рукой подать вообще-то.
– Вот здесь он и висел, купальник, – выпрыгнув из коляски милицейского «Урала», указала Ритка. – Вот на этой веревке.
Действительно, от забора близко – руку протяни! Правда, тут трава густая, кустики, но ловкому человеку вмиг стащить можно. Под окнами тоже кусты – красная и черная смородина, крыжовник. Огород почти до самого забора, сарай, баня…
– А хорошо у вас тут! – улыбнулся Дорожкин.
– Хорошо-то хорошо, а только бабуся меня не прописывает! – Ковалькова зло сплюнула под ноги, ничуть не стесняясь милиционера.
– А где ж ты прописана? – удивленно спросил участковый.
– А то вы не знаете!
Ритка уперла руки в бока. Ах как ей шло это короткое красное платье и даже дешевые сандалии и белые – такие же дешевые – носочки…
– Там же, где с маманькой и жила, – на Промкомбинатовской. У реки, в бараке… Восьмой дом!
– А! Где пожар был!
– Там и пожар, и все что хотите… И туалет вечно заливает. Запах – ого-го! Кому рассказать… Так что ничего мне в этой жизни не светит!
Покусав губы, Ковалькова грязно – матом – выругалась.
– Да и там целая толпа родичей прописана, чтоб им… – Ритка снова матюгнулась и нервно покусала ногти.
– Понятно, – склонив голову набок, Дорожкин прищурился и пристально посмотрел на девчонку.
– Что вам понятно? – вдруг взвилась та. – Вы-то никогда там не жили! А я вот жила… И общаются со мной только такие, как этот чертов Сушок! Что вы так смотрите? Воспитывать будете?
– Не буду. Поздно уже. Но пару слов, если позволишь, скажу.
– Ну? – Девчонка дернулась и закусила губу.
