Больше медлить было нельзя. С силой оттолкнув Левушкина, Евгения опрометью бросилась бежать. Едва вырвалась – только пуговицы от рубашки полетели! Зато дорога – вот она, рядом! И, кажется, там клубится пыль! Кто-то едет… Ура-а!
Позади слышались сопение и самая мерзкая ругань…
Быстрее! Быстрей… Че-орт!..
Запнувшись о какую-то корягу, Женька кубарем покатилась в траву… Левую лодыжку пронзила резкая боль…
– Ну что, попалась? – В руке преследователя качнулся раскладной нож.
– Пош-шел ты…
– Я ведь по-хорошему хотел, не обидел бы… А ты все испортила! Да-да – ты и никто другой! Что ж, сама виновата…
Грозно сверкнуло лезвие…
И тут же где-то совсем рядом громыхнул выстрел…
– Я… я не хотел, нет! Я ж по-хорошему, по добру… Это все они, они виноваты! Сами! Ну зачем было драку устраивать, в бутылку лезть? С какими-то ведь все хорошо получилось… И все довольны остались! Да, понимаю, и я в чем-то виноват – не сдержался… Но они, они же… Господи-и-и-и…
Уронив голову, журналист Левушкин шмыгнул носом и громко, на весь кабинет, зарыдал…
Обыск в его городской квартире принес то, что еще загодя предвидел Алтуфьев. Одна из стен в комнате журналиста была полностью увешана фотографиями девушек. Кое-что вырезано из иностранных журналов, но много и черно-белых фотографий размером тринадцать на восемнадцать… Среди них много озерских девиц… И убитые – Рекетова и Федосеева. Красавицы! Как живые…
При обыске нашли спрятанные в карнизе фотопленки… Ну а нож изъяли при задержании. Кстати, и сам обвиняемый при задержании пострадал – схлопотал пулю в предплечье.
Блестевший в пыли гаечный ключ заметил Дорожкин. Не поленился, остановил мотоцикл – подобрать, добру-то пропадать негоже. Тут и выяснилось – ключик-то на тринадцать! Редкий!
– От «Вятки» ключик, – Спрыгнув с сиденья, Максим задумчиво осмотрелся по сторонам. – А раз ключик… Значит, и «Вятка» недалеко… Да вон, в кустах блестит! Ее, Женькина, «Веспочка»!
– Вижу! – усмехнулся Дорожкин. – А вот и деревня заброшенная… Стажерка наша, наверное, там. Фоткает! А наши, верно, нас потеряли… Нет, вон едут! Повернули… Заглянем в деревню?
– Давай… Может, просто позвать?
– Можно… Постой! – Участковый вытянул руку – указал. – Смотри-ка, бежит кто-то…
– Так Женька же и бежит! – ахнул Максим. – А за ней – мужик с ножиком! Вот же гад!
– Смотри, смотри… Упала!
– Скорей…
Вытащив пистолеты, милиционеры бросились к лугу…
Эх-х, успеть бы!
Мезенцев действовал, как опытные товарищи научили, – сначала выстрелил в гада, а уж потом дал предупредительный вверх. Еще и закричал:
– Стой! Стрелять буду!
Все по закону, Дорожкин потом подтвердил…
Обвиняемого вскоре вывезли на следственный эксперимент – закрепить показания на месте, вернее, на местах.
Сначала – в Старый Погорелец…
– Вот, здесь… Здесь она мне упражнения показывала… Без платья… А потом на мостик встала. Вот прямо здесь…
– Почему без платья? – уточнил Алтуфьев.
– Так сняла по моей просьбе. Я ж тренером представился. Мол, надо мускулы посмотреть, как работают… Я как-то репортаж из спортивной школы делал. Знал, чего говорить…
– Так. Дальше!
– Я ее поцеловал в губы… Сами понимаете, красивая девка, не выдержал. А она мне – пощечину влепила! И обозвала всяко… Бросилась с кулаками… Ну, я в ответ ударил ее в скулу. Она и упала, ударилась затылком прямо вот об этот камень.
– Товарищи понятые, смотрим внимательно!
– Я к ней… Смотрю – не шевелится… Мертвая! Я не хотел, не-ет! Это все случайно вышло.
– Дальше!
– Дальше хотел в речку ее отволочь. Тут людно как-то. Нашли бы быстро. И меня могли видеть. Потащил, увидел плот – решил подальше на нем отплыть.
– К станции?
– Да.
– А звезду чем вырезали?
– Так ножиком. Обычным, складным…
– Тем, который у вас изъяли? – сидевший на старом бревне Пенкин оторвался от заполнения протокола, уточнил.
– Да, им. – Убийца развел руками и слабо улыбнулся. – Другого у меня никогда и не было.
С виду человек как человек. Обычный, интеллигентный даже. Стихи любит, Евтушенко. По поведению – этакий вечный мальчик, рохля. Улыбка такая добрая, обаятельная… И на тебе!
– А звезду-то зачем вырезали?
– Подозрение от себя отвести. Чтобы на бывших фашистов подумали. Многие ж из лагерей вышли уже… Товарищ следователь! А можно попить? Ну рука разнылась…
Левушкин кивнул на забинтованную правую руку. Пуля навылет прошла, можно сказать, повезло. Хотя какое уж тут везение!
– Максим… Дайте ему воды кто-нибудь…
С этой же целью – направить следствие по ложному следу – Левушкин подставил и Лутоню…
– Понимаете, я как про него услышал в дежурке еще, так сразу подумал: вот ведь вполне подходящая кандидатура! Тем более ему ничего не будет – инвалид детства! И когда второй раз… Пупсов в магазине увидел… И сразу идея возникла насчет звезды… Сам не решился купить – попросил каких-то девчонок.
Девчонки, кстати, Левушкина опознали – как положено, с подставными, в парике, под протокол опознания… Только увидели, сразу же и показали пальцами – он!
И Ритка Ковалькова признала гада, и Яна… И все прочие.
