— Сегодня утром ко мне пришел мой кузен, Гней. Он сказал, что вчера у него на горе побывали какие-то незнакомцы, люди из Рима. Они осматривали его шахту.
— Это правда? — спросил я и посмотрел на дорогу и на гору. Катилина с Тонгилием снова скрылись из виду.
— Да. Один из них хотел купить ее или представлял интересы возможного покупателя. Бессмыслица — ведь шахта давно заброшена. В ней уже совсем нет серебра. Тем не менее Гней спросил меня, не видела ли я кого поблизости от своего дома и не подымался ли вчера кто-нибудь по горе — ведь часть старой тропы проходит неподалеку от меня. Я никого не видела, да и мои рабы тоже. — Клавдия замолчала, чтобы прожевать оливку. — Гней сказал, что не знает этих людей. Только один из них потрудился представиться — некто из Сергиев, приехал из Рима, как я уже сказала. Но после Гней расспросил пастуха, который их сопровождал, Форфекса, и знаешь, что тот ему сообщил?
— И представить даже не могу.
— Он сказал, что с Сергием был более молодой человек, возможно, его товарищ, а также мужчина средних лет и подросток. Он их не знает, но вроде бы слышал, будто того человека называли Гордиан.
Она посмотрела на меня, вопросительно подняв бровь.
— А Гней сам видел их?
Да. Но уже надвигались сумерки. Несмотря на свой молодой возраст, Гней плохо видит. Поэтому ему и не удается подстрелить кабана на охоте.
— Ага. Значит, ты спрашиваешь…
— Ничего я не спрашиваю. Я все вижу по твоему лицу. Ну, не все, так многое. Это твое дело, почему ты решил пройтись по владениям моего родственника. Если Гней хочет разобраться с тобой, то пускай сам разбирается. Но тем не менее плохой бы я была соседкой и родственницей, если бы хранила молчание. Гней вовсе не обрадовался, когда Форфекс назвал твое имя. Сомневаюсь, что он посетит тебя или хотя бы пошлет раба; он предпочитает размышлять в одиночку, охотясь на своих кабанов. Но если у тебя есть какие-то тайные дела, я советую тебе быть осторожным. Смотри, Гордиан! С моими родственниками шутить не стоит. Я с трудом могу их успокоить. Я говорю с тобой как с другом.
Она остановилась, чтобы я хорошенько обдумал ее слова, потом наклонилась и пошарила в корзине.
— А теперь у меня для тебя сюрприз — медовые пирожные! Мой новый повар испек их только сегодня утром. Увы, он не Конгрион, но печет неплохо.
Метон охотно оторвал глаза от холма; ему всегда нравились пирожные. Он быстро умял парочку и облизал пальцы. Я отказался от угощения.
— Ты не любишь сладкое, Гордиан? Мой новый повар обидится, если я вернусь с ними домой.
— Цицеронов недуг, — объяснил я, дотрагиваясь до живота и хмуря брови.
— Ах, я, наверное, расстроила твое пищеварение всеми этими разговорами про Гнея. Не надо было затевать эту беседу во время еды. Но вдруг пирожное с медом поправит твой желудок?
— Не думаю.
Меня расстроили не только новости Клавдии, но также мысль, что она в любой момент может обнаружить Катилину на склоне горы. Если бы она ушла! Но моя соседка хотела еще немного поговорить с нами.
— Итак, праздник тоги будет в этом месяце. И когда же?
— За два дня до ид.
— Ах, да, как раз после выборов.
Я кивнул, но ничего не ответил, надеясь, что мое молчание поможет забыть о политике. Плохо, что я собирался в город как раз после выборов. Выиграет Катилина или проиграет, его враги и сторонники не преминут устроить беспорядки на улицах. И если, как сказал Целий, в воздухе действительно носится дух революции, то мне в этот момент меньше всего хочется быть именно в Риме.
Клавдия кивнула и улыбнулась.
— Пройдет десять дней, и ты станешь мужчиной, Метон! Но я подожду со своими поздравлениями до твоего рождения. Я надеюсь, вы устроите праздник в доме перед тем, как он пойдет на Форум? Я не рано напрашиваюсь в гости?
— А ты тоже будешь в городе, Клавдия?
— Боюсь, что да. — Она вздохнула. — Вместе со своими дорогими родственничками. Они все собираются в город на время выборов. Конечно же, голосуют только мужчины, и я бы ни за что не поехала в город, но ничего не могу поделать. Луций оставил мне дом в городе, я собираюсь сдавать его, управляющий говорит, что его нужно отремонтировать. И я хочу сама за всем проследить. Уезжаю я завтра и собираюсь пробыть там больше месяца.
Она ожидающе посмотрела на меня.
— Ну конечно, ты можешь прийти и поздравить Метона.
— Спасибо! Я так рада. Понимаешь, ведь у меня никогда не было сына… — Ее голос дрогнул. — И я, конечно же, привезу медовые пирожные! — добавила она, просияв. — Метону они понравятся.
Клавдия протянула руку и похлопала его по плечу. Метон скромно улыбнулся, а затем странное выражение пробежало по его лицу.
Он смотрел куда-то вниз. Я проследил за его взглядом и увидел, как Катилина с Тонгилием выходят из леса на дорогу.
Клавдия почувствовала, что что-то ускользнуло от ее внимания, и посмотрела сначала на Метона, а потом на меня.
— Возможно, — пробормотал я. — Наверное, и мне понравятся эти пирожные.
— Хорошо, давай я тебе выберу одно, самое лучшее, как раз то, что лежит сверху, — сказала она, склоняясь над корзиной.
