На следующее утро вначале девятого мистера Мэнли пробудил от глубокого сна без сновидений (который следует после того, как переварена хорошая трапеза и хорошее вино) громкий стук в его дверь. Это был не тот громкий, равномерный и длительный стук, который третья горничная считала необходимым, чтобы разбудить его. Он был более энергичным, дробным и отрывистым. Кроме того, его громко звал голос:
— Мистер Мэнли, сэр! Мистер Мэнли! Мистер Мэнли!
Из-за этого шума и настойчивости зова мистер Мэнли не проснулся быстро. Ему потребовалась целая минута, чтобы осознать, что он — Герберт Мэнли и находится в постели, и еще полминуты — чтобы сообразить, что стук и зов необычайно и удивительно настойчивы. Он сел в кровати и мучительно зевнул.
Затем он выскользнул из постели — стук и зов все еще продолжались, — отпер дверь и обнаружил на пороге Холлоуэя, второго лакея, выглядящего испуганным и охваченным ужасом.
— Мистер Мэнли, сэр, его светлость мертв! — закричал тот. — Он убит! Заколот в сердце!
— Убит? Лорд Лаудуотер? — Мистер Мэнли снова мучительно зевнул и потер глаза. Затем он окончательно проснулся и сказал: — Сейчас же отправь конюха за констеблем Блэком. Да, и скажи Уилкинсу, чтобы сообщил новость главному инспектору в Лоу-Уиком. Поспеши! Я оденусь и спущусь через несколько минут! Поторопись!
Холлоуэй повернулся, чтобы идти.
— Стой! — сказал мистер Мэнли. — Прикажи Уилкинсу следить за тем, чтобы никто не тревожил леди Лаудуотер. Я сам сообщу ей эту новость, когда она оденется.
— Да, сэр, — сказал Холлоуэй и помчался по коридору.
Мистер Мэнли привел себя в порядок гораздо быстрее, чем обычно, но все-таки тщательно. Он предвидел, что ему предстоит трудный день, и хотел начать его освеженным и опрятным. Ему предстояло общаться с новыми людьми — он видел себя играющим важную роль в самом важном деле; и, естественно, он как обычно заставит оценить себя по заслугам. Неопрятный вид же не поспособствует этому. Ему показалось подобающим надеть свой самый темный твидовый костюм и черный галстук.
Когда он спустился — быстро для себя, — то обнаружил в зале, у двери в курительную комнату, группу служанок, три из которых лицемерно всхлипывали, а Уилкинс и Холлоуэй стояли в самой курительной, абсолютно беспомощно глядя на тело лорда Лаудуотера, обмякшее в кресле, в котором он имел обыкновение спать по вечерам после ужина.
— Его зарезали, сэр. Вот он, у него в сердце тот нож, что лежал в письменном приборе на столе в библиотеке, — сказал Уилкинс мрачным тоном.
Мистер Мэнли взглянул на мертвого человека. Тот выглядел так, будто был заколот во сне. Его тело обмякло в кресле, а голова утонула в плечах, так что казалось, что у него почти отсутствовала шея. Его когда-то такое багровое лицо теперь было желтовато-бледным, ровного мертвенного оттенка.
Мистер Мэнли лишь мельком взглянул на мертвеца. Затем он увидел, что дверь между курительной комнатой и библиотекой была приоткрыта. Он не мог увидеть окна библиотеки, не пересекая курительной. Но этого он не станет делать — он был приверженцем правил во всех вопросах и знал, что место преступления должно быть оставлено нетронутым.
Он повернулся и сказал:
— Мы оставим все на своих местах до прибытия полиции. Сейчас же позвоните доктору Торнхиллу и попросите его приехать. Если его нет, Уилкинс, проси передать, что его вызывали.
Уилкинс и Холлоуэй вышли из комнаты прежде него; мистер Мэнли последовал за ними, запер дверь и положил ключ в свой карман. Затем он открыл дверь, ведущую из зала в библиотеку. Высокое окно, ближнее к двери в курительную, было открыто.
Группа слуг смотрела на него как один; никогда еще он не двигался и не действовал столь весомо и значимо. Значимость ему придавала его представительность.
— Кто-нибудь из вас открывал окна в библиотеке сегодня утром? — спросил мистер Мэнли.
Ему никто не ответил. Затем миссис Карратерс, экономка, сказала:
— Кларк убирает в библиотеке каждое утро. Ты убирала там сегодня утром, Кларк?
— Нет, мэм. Я еще не закончила с зеленой гостиной, когда мистер Холлоуэй принес печальные новости, — ответила одна из горничных.
Мистер Мэнли запер дверь библиотеки и также положил ключ себе в карман. Затем он сказал властным тоном:
— Я думаю, миссис Карратерс, что чем раньше мы все позавтракаем, тем лучше. По крайней мере, у меня впереди тяжелый день, и мне понадобятся все мои силы. Они всем нам понадобятся.
— Конечно, мистер Мэнли. Вы совершенно правы. Всем нам понадобятся силы. Вы сейчас же позавтракаете. Я пришлю завтрак в маленькую столовую — вы ведь, должно быть, захотите остаться здесь. Пойдемте, девочки. Уилкинс, и ты, Холлоуэй, управляйтесь со своей работой как можно скорее, — сказала миссис Карратерс, ведя перед собой свой выводок в комнату для слуг.
— Благодарю. И проследите за тем, чтобы никто не будил леди Лаудуотер до обычного времени и не говорил ей о том, что случилось. Я сам скажу ей об этом и попытаюсь преподнести эту новость так, чтобы как можно меньше шокировать ее, — сказал мистер Мэнли.
