Лорд Лаудуотер, со своей стороны, тоже мало что мог сказать жене. Ей ведь нравился кот Мелхиседек, и она была равнодушна к лошадям. Большую часть обеда лорд едва осознавал, что она сидит по другую сторону стола. Впрочем, занятый поглощением пищи, он вообще терял связь с окружающим миром. Лишь один раз, когда Холлоуэй забирал у него пустую тарелку, лорд сказал жене, что видел лиса на Уинди-Ридж. Следующая его фраза была произнесена, когда Холлоуэй подал ему сырные палочки: лорд рассказал ей о том, что черный жеребенок Веселой Бэлл простудился. К брошенным в ответ репликам жены «О, правда?» и «Неужели?» лорд остался глух и не продолжил разговора.
Однако затем лорд Лаудуотер разразился красноречивым монологом. Уилкинс подал им обоим по бокалу портвейна к сырным палочкам. Покончив с палочками, лорд Лаудуотер сделал большой глоток из бокала и, смакуя, покатал портвейн во рту, после чего проглотил его с ужасной гримасой. Тут лорд ударил по столу кулаком и страшно, отчаянно заревел:
— Отдает пробкой! Он отдает пробкой! Это все мерзавец Хатчингс! Это его проделки из-за того, что я уволил его! И вот он нарочно пакостит, негодяй! Теперь я засажу его в тюрьму! Провалиться мне на месте, если не засажу!
— Я принесу другую бутылку, милорд, — сказал Уилкинс, схватив графин и поспешив к выходу.
— Принеси! Да побыстрее! И скажи этому негодяю, что я засажу его в тюрьму! — кричал лорд.
Уилкинс вылетел из комнаты с графином злосчастного портвейна в руках; Холлоуэй также поспешил ему на помощь.
Леди Лаудуотер отпила немного портвейна из своего бокала. Она была не склонна верить кому-либо на слово в чем бы то ни было, если могла убедиться в этом сама. Затем она сделала еще глоток и, наконец, спросила:
— Ты уверен, что вино отдает пробкой?
Отдающее пробкой вино в конце прекрасного обеда станет тяжелым ударом для любого человека, а в особенности для столь чувствительного к таким вещам человека, как лорд Лаудуотер.
— Уверен ли я? Что? Уверен ли я? Да! Я уверен, глупая женщина! — взревел лорд в ответ. — Что ты знаешь о вине? Говори о том, в чем разбираешься!
Лицо леди Лаудуотер слегка исказила ненависть, которая заставила ее покраснеть. Она никогда не привыкнет к тому, что на нее так кричат и обвиняют в глупости. В очередной раз ей показался чудовищным отказ ее мужа позволить ей принимать пищу отдельно от него. Вряд ли она хоть раз сможет встать из-за стола, не будучи униженной и оскорбленной. Она поняла, что и в самом деле поступила глупо, задав этот вопрос. Но почему она должна бессловесно сидеть перед этим животным?
Она сделала еще глоток и тихо сказала:
— Вино не отдает пробкой.
Тут она похолодела от страха.
Лорд Лаудуотер не мог поверить своим ушам. Такого просто не могло быть — чтобы его жена противоречила ему. Такого. Просто. Не. Могло. Быть.
Он все еще тяжело дышал, не веря своим ушам, когда отворилась дверь и на пороге появился Джеймс Хатчингс. В правой руке он держал графин со злополучным портвейном, а в левой — неповрежденную пробку. Он твердо заявил:
— Это вино не отдает пробкой, милорд. У него прекрасный вкус. Кроме того, пробка вроде этой не могла испортить его вкус.
Человек менее чувствительный, чем лорд Лаудуотер, смог бы справиться с этими двумя непредвиденными ситуациями. Но лорд Лаудуотер не смог этого сделать. Он сидел совершенно неподвижно, но его глаза так бешено завращались, что леди Лаудуотер, вскочив со стула, слабо вскрикнула и просто выбежала в сад через высокое окно.
Джеймс Хатчингс прошел к столу, с силой поставил на него графин — не лучшее обхождение со старым марочным портвейном — справа от лорда Лаудуотера и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
Оказавшись в большом зале, он позволил себе триумфальную злорадную улыбку. Затем он обозвал стоявших вместе в центре зала Уилкинса и Холлоуэя трусливыми псами и бездельниками и прошел мимо них в комнату слуг.
Через несколько секунд лорд Лаудуотер поднялся на ноги и, пошатываясь, подошел к другому концу стола. Он взял бокал жены с недопитым портвейном и сделал глоток. Он
Лорд позвонил. И Уилкинс, и Холлоуэй явились на зов. Лорд велел им передать Хатчингсу, чтобы тот немедленно собрал свои вещи и убрался отсюда. Если он не покинет замок до четырех часов, то они должны выставить его. Затем, все еще рассерженный, лорд отправился в конюшню.
Мистер Мэнли уже закончил обед. Наполовину выкурив свою послеобеденную трубку, он поднялся, взял шляпу и трость и отправился нанести визит миссис Траслоу.
