– Что стряслось? – спросил Макер.
Полицейский подозрительно посмотрел на него:
– Тут уже целый час ор стоит, и вы ничего не слышали?
– Вчера вечером я принял снотворное, – объяснил Макер, словно в забытьи.
– Этой ночью произошло убийство, – сказал полицейский.
– Что? То есть как?
Макер ничего не соображал. У него гудела голова, вокруг все кружилось и вращалось, как в страшном сне.
– Кого убили? – спросил Макер.
– Одного клиента на вашем этаже. Вы точно ничего не слышали ночью?
– Нет, ничего. Я же сказал, что принял снотворное.
Макер хотел выйти в коридор, посмотреть, что там происходит, но полицейский не пустил его.
– Гостиница оцеплена, все постояльцы на данный момент сидят по номерам. Пожалуйста, не запирайте дверь! К вам скоро зайдет инспектор.
Выглянув, Макер заметил Льва – он тоже стоял на пороге своего номера, наблюдая за суматохой.
– Лев, что случилось? – спросил Макер.
– Жан-Бенедикт, – ответил Лев, побледнев. – Его тело обнаружили сегодня утром.
– Как? Жан-Бен умер? Что ты несешь?
– Его нашел служащий отеля. Его застрелили.
Ошеломленный Макер вернулся в номер и сел на диван. Какая прекрасная новость! Неужели это правда! Раз Жан-Бенедикт мертв, он станет президентом. То есть пророчество Тарногола сбылось? Он потерял Анастасию, но получил пост президента. Наконец‐то!
На пороге возник полицейский в штатском, с виду совсем юнец, но спортивного телосложения.
– Инспектор Фавраз, уголовная полиция. – Он помахал нагрудным жетоном, который почему‐то висел у него на шее. – Позвольте задать вам несколько вопросов.
Макер пригласил инспектора войти.
По его просьбе он показал ему удостоверение личности и назвал свою должность в банке. Полицейский, все скрупулезно записав в блокнот, сообщил, что Жан-Бенедикт был застрелен. Макер пришел в полное смятение.
– Вы ничего не слышали? – удивился Фавраз.
– Я спал, – ответил Макер.
– В десятке метров от вас прогремели два выстрела, а вы продолжали спать без задних ног?
– Я принимаю снотворное. В котором часу это произошло?
– Это нам еще предстоит выяснить. Мне рассказали о массовом отравлении прошлой ночью. Вы тоже пострадали?
– Нет, – ответил Макер. – Я не пил коктейль.
Он тут же прикусил язык. Полицейский посмотрел на него с подозрением:
– При чем тут коктейль? Мне доложили, что, судя по всему, это пищевое отравление.
На этом разговор прервался, потому что из коридора снова донесся какой‐то шум, и Фавраз вышел посмотреть, что там такое. Макер, подойдя к двери, видел, как инспектор бросился в апартменты Ораса Хансена и тут же выскочил оттуда, крикнув своим коллегам:
– У него сердечный приступ! Скорее врача!
После минутного замешательства наверх вызвали двух фельдшеров скорой помощи и провели их в номер Хансена, где они пробыли довольно долго. Наконец они вынесли его на носилках, неподвижного, смертельно бледного, с кислородной маской на лице. Фавраз помогал медикам, держа капельницу на вытянутой руке. Они вошли в лифт, и дверцы за ними закрылись.
В лифте Фавразу, не спускавшему глаз с Ораса Хансена, показалось, что тот что‐то шепчет. Он приблизил ухо к его губам и услышал, что старик повторяет как заведенный: “Левович – президент, Левович – президент”. Инспектор, не понимая, о чем речь, записал эти загадочные слова – на всякий случай.
В Вербье медленно светало. Проблесковые маячки машин скорой помощи отбрасывали на фасад “Паласа” синие блики.
У главного входа сновали жандармы, инспекторы, кинологи и криминалисты. За ними, сгрудившись за пластиковой лентой ограждения, возбужденно галдели десятки зевак и журналистов, которым не терпелось узнать, что случилось. Поговаривали, что убит один из боссов Эвезнер-банка. Убийство в Вербье. Старожилы не припомнят!
С ужасом наблюдая в окно за этой суматохой, месье Роз обсуждал с сотрудниками неминуемые отмены бронирований. В начале лыжного сезона никто не захочет останавливаться в отеле, где произошло убийство. “Паласу” грозило банкротство.
Прошло четыре месяца, наступил апрель, но Макер, сидя в своем президентском кабинете, часто вспоминал то мрачное декабрьское воскресенье, когда разом погибли два поколения Хансенов. Через несколько часов после убийства Жан-Бена Орас Хансен скончался от сердечного приступа в больнице Мартиньи. Не перенес ужасной гибели сына. Что касается Синиора Тарногола, третьего члена совета, то его как ветром сдуло. В сейфе у Жан-Бенедикта обнаружили письмо Тарногола, в котором тот сообщал, что немедленно уходит из банка, уступает принадлежащие ему акции Макеру Эвезнеру, а также отдает за него свой голос.
Таким образом, в течение нескольких недель после убийства Жан-Бенедикта Макер получил акции не только Тарногола, но и своего отца: поскольку совета банка больше не существовало, нотариус, отвечавший за реализацию завещательных распоряжений Абеля Эвезнера, вынужден был констатировать, что волю последнего выполнить невозможно и, следовательно, его акции переходят к единственному наследнику.
