Загадка номера 622 полностью

Кристина вошла в кабинет Сагамора. На ней был костюм, в котором она в тот день ходила в банк. Но она сняла жакет, распустила строгий пучок, и волосы упали ей на плечи. У нее на поясе висел табельный пистолет в кожаной кобуре и полицейский жетон.

– Сил моих больше нет, – сказала она Сагамору. – Я с июня играю роль образцовой секретарши. Мне кажется, я вкалываю на двух работах!

– Тебе не кажется! – расхохотался он.

– Я рада, что тебе весело, Филипп. К твоему сведению, мне хотелось бы иметь личную жизнь, познакомиться с кем‐нибудь и так далее!

– Ты познакомишься с кем‐нибудь, не волнуйся, к тому же тебя повысят в должности! Но только после того, как мы распутаем это дело.

– Ты для этого меня позвал?

– Да, давай еще раз пройдемся по досье.

– Ой, только не сейчас! Я иду домой, хочу принять ванну и спокойно поужинать.

– Ты спокойно поужинаешь со мной, – сказал Сагамор. – Я закажу пиццу.

Кристина смирилась. Она уже десять месяцев трудилась в Эвезнер-банке и мечтала, как и Сагамор, поскорее покончить с этим делом.

Она бросила взгляд на доску с материалами следствия.

Отцепив магнитики, она сняла одну из фотографий и внимательно изучила ее.

– Ладно, поехали, – вздохнула она. – Давай заново сложим все кусочки пазла.

Несколько часов спустя, когда в Женеве стемнело, все помещения уголовной полиции опустели, за исключением кабинета лейтенанта Сагамора. Кристина и лейтенант, примостившись у стола, наспех доедали заказанный ужин – пиццу и тирамису, глядя на большое белое панно на стене, на котором они в очередной раз выстроили всю цепочку событий, пункт за пунктом.

Кристина, от души зачерпнув тирамису, посмотрела на раздел, посвященный установленным фактам.

Под этим заголовком они прикрепили снимки тела Жан-Бенедикта и план шестого этажа, указав под номерами комнат имена клиентов:

Чуть ниже было написано:

Лейтенант Сагамор встал, дожевывая последний кусок пиццы:

– Исходя из положения тела, убийца, скорее всего, постучал в дверь. Жан-Бенедикт Хансен встал, надел халат, пошел открывать и – бабах! У него не было никаких шансов на спасение. Преступник не собирался угрожать ему или грабить. И это не просто случайный результат ссоры – нет, его пришли убивать. Тут у меня нет сомнений. Тот, кто сделал это, хотел устранить Жан-Бенедикта Хансена.

– Или та… – предположила Кристина. – Это вполне могла быть женщина.

– Верно, – согласился Сагамор. – Но если верить статистике, в большинстве случаев убийства совершают мужчины.

– Но та же статистика доказывает, что если убийца – женщина, она, как правило, пользуется огнестрельным оружием!

– Очко в твою пользу, – признал Сагамор. – В любом случае нам неизвестно, убрался ли убийца сразу или зашел внутрь. Похоже, он ничего не искал, да и дверь не взламывал. Но это гостиничный номер, и там всюду полно совершенно бесполезной ДНК!

– А что говорит баллистика? – спросила Кристина.

– Нам удалось извлечь пули целиком, но этого маловато. Правда, если мы найдем орудие убийства, то сможем, по крайней мере, идентифицировать его по следам от нарезов ствола на пулях.

Кристина опустила взгляд на нижнюю, безнадежно пустую часть доски, где сиротливо висел лист бумаги с одним-единственным словом:

– У меня просто в голове не укладывается, что мы до сих пор не нашли свидетелей! – раздраженно заметила она.

Сагамор кивнул:

– Многие постояльцы были госпитализированы после отравления.

– И я в том числе! – в сердцах воскликнула Кристина, которая провела ту ночь в больнице Мартиньи. – Думаешь, нас отравили, чтобы очистить отель от клиентов и предоставить убийце свободу действий?

– Трудно сказать, – ответил Сагамор. – Мы знаем только, что никто из обитателей верхнего этажа ничего не слышал. До того, как у него случился сердечный приступ, Орас Хансен успел сообщить полиции, что он глух как пень, днем носит слуховой аппарат, но перед сном его снимает.

Макер Эвезнер утверждал, что принял сильное снотворное – и это подтвердил впоследствии его врач, – а Лев Левович и один из банковских директоров по персоналу заявили, что абсолютно ничего не слышали. Другой – что его разбудил какой‐то звук, но поскольку следом наступила тишина, то он снова заснул, не поинтересовавшись, что происходит.

Лейтенант взглянул на план первого этажа “Паласа Вербье”.