– Не важно. Важно то, что я прекрасно провел с тобой вечер. В маске Тарногола, как ни удивительно, я становился чутким, здравомыслящим отцом, чего у меня никогда не получалось, когда я был самим собой. Вот, например, тем летом ты сказал, что получил предложение от банка, и я пришел в ярость. Мне так не хотелось, чтобы ты уезжал отсюда, что я устроил идиотский скандал, пытаясь отговорить тебя, и ты остался. Потом я ужасно корил себя, понимая, что твое место уже не здесь, в отеле, а в Женеве.
– Тогда ты вернулся в “Палас” в образе Тарногола и сделал все для того, чтобы меня уволили.
– Да, и Роз был со мной заодно. Я предложил, что заставлю тебя нахамить Тарноголу, и тот потребует твоего увольнения.
– Значит, вы меня разыграли? – спросил Лев.
– Ну, в общем, да. Но тут, как назло, появилась Анастасия, и вы уехали вместе. Мне было грустно, но Тарногол радовался за тебя.
– Зачем тебе понадобилось ломать комедию в банке? – спросил Лев. – К чему этот бред с открытием счета и покупкой акций?
– Месье Роз сказал, что у старика Эвезнера на тебя зуб и ты должен привести крупного клиента, чтобы стать полноценным банкиром. Я решил, что спасти нас может только Тарногол. У всех моих персонажей есть великолепные фальшивые паспорта, изготовленные в Берлине настоящим гением своего дела. Это было необходимо, чтобы забронировать номер в отеле. Я подумал, что одной встречи будет достаточно, чтобы открыть счет. Имея в кармане паспорт, это раз плюнуть, а с переводом несуществующих денег я потяну, сославшись на проблемы с моими банками. Пока суд да дело, ты бы официально стал у них банкиром, обзавелся бы реальными клиентами, и тогда уже тебя никто не посмел бы тронуть.
– Но в Эвезнер-банке все пошло не по плану.
– Ну да. Я придумал какую‐то баснословную сумму, и Абель Эвезнер попросил меня подписать бумаги. Я этого не ожидал. Но отступать было некуда. На следующую встречу я заявился с пачкой чистых бланков в конверте. Я знал, что счет мне не откроют, и старался выиграть время, чтобы тебе помочь. И тут мне пришло в голову выдвинуть требование, которое Абель Эвезнер ни за что не выполнил бы, – продать Тарноголу долю в банке.
– Ты выставил меня полным идиотом! – сердито сказал Лев.
– Очень сожалею. Я хотел тебе помочь. Я все исправлю, вот увидишь. Вернусь в “Палас” под видом Тарногола – месье Роз зарезервировал мне номер рядом с Абелем Эвезнером – и скажу ему…
– Ты ничего никому не больше не скажешь! – взорвался Лев. – И вообще забудешь о существовании Тарногола!
– Я смогу убедить Абеля Эвезнера сделать тебя банкиром. Позволь мне, умоляю!
– В январе я в любом случае стану банкиром, как только Макера официально назначат вице-президентом! Я не нуждаюсь в твоей помощи, тебе ясно? Я не нуждаюсь в твоей помощи!
– В этом‐то и проблема, – еле слышно проговорил Сол.
– В чем?
– В том, что ты уже не нуждаешься в моей помощи. Ты всегда во мне нуждался, ведь я твой папа. Но ты уже вылетел из гнезда. Я тебе не нужен, и с этим сложно смириться.
Лев никак не мог прийти в себя.
– У меня не укладывается в голове, что все это было идиотское фиглярство!
– Ну почему фиглярство! – запротестовал Сол.
– Называй это клоунадой, если тебе так больше нравится, – сказал Лев, глубоко задетый его обманом. – Грош цена всем тем похвалам, что мне расточали клиенты, а я, дурак, так гордился своей работой. Ах, как, должно быть, вы веселились с месье Розом, как потешались надо мной!
– Ничего подобного, – возразил Сол. – Эти персонажи нужны были для контроля за качеством сервиса.
– Эти персонажи нужны были, чтобы удержать меня в “Паласе”!
– Нет.
Лев был в бешенстве. Он чувствовал, что его предали и унизили.
– А все твоя дурацкая одержимость актерским ремеслом! – рассвирепел он. – Маму убил не банкир, а комик! Мама ушла из‐за тебя и твоих бредовых шоу! Из-за тебя она и умерла!
– Лев, не надо, прошу тебя! Прости, я хотел как лучше.
– Ты все испортил! – орал Лев. – Клоун несчастный!
– Я не клоун! – воскликнул Сол.
– А кто ж ты, как не клоун, в таком костюме?
– Я твой отец.
– Не уверен, что о таком отце я мечтал.
Сол, раненный в самое сердце, влепил сыну пощечину.
Потрясенный жестом отца больше, чем самим ударом, Лев прижал ладонь к щеке.
– Извини… – взмолился Сол, который тут же пожалел, что сорвался.
Лев отступил к выходу.
– Постой! – крикнул ему отец. – У меня есть серьезная причина так поступать. Я никогда не говорил тебе, что…
Но Лев больше ничего не желал слушать. Он бросился прочь. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Прежде всего, он нуждался в утешении. В Анастасии. Он должен ее найти. Он успел на ближайший поезд на Женеву. Он ехал из Мартиньи в Женеву, а во встречном поезде, промчавшемся мимо, Анастасия ехала из Женевы в Мартиньи, чтобы оттуда добраться до Вербье и разыскать Льва.
