– Статьи о том, что Макер будет избран президентом?
– Да. Я хотел, чтобы он был на седьмом небе от счастья. Тем больнее ему будет падать, думал я. На следующий день, в понедельник, я рано утром явился в банк под видом Тарногола и позаботился о том, чтобы Кристина, наша секретарша, услышала вымышленный телефонный разговор, из которого она заключила, что Макера не изберут. У меня оставалось пять дней до назначения нового президента.
– Но ведь в то утро мы были вместе, – заметила Анастасия.
– Ты еще спала. Закончив это представление, я сразу вернулся в “Берг”. После чего мне оставалось только ждать и дурачить Макера. Мой план отлично сработал. Тарногол довел его до ручки. В обличье Вагнера мне удалось раскрыть их заговор с Жан-Бенедиктом – им взбрело в голову инсценировать автомобильный наезд на Тарногола после вечеринки Ассоциации женевских банкиров. Поэтому Тарногол и не появился на ужине.
– Но я видела вас вместе, тебя и Тарногола, в холле отеля!
– В тот раз в костюм Тарногола облачился Альфред, – объяснил Лев.
– То есть в пятницу утром, – продолжала Анастасия, – когда мы встретились на вокзале Корнавен, чтобы вместе сбежать, и ты сказал, что Тарногол якобы ставит Макеру палки в колеса, ты на самом деле вовсе не собирался уезжать со мной?
– Макер сам ставил себе палки в колеса. Он вздумал мне сопротивляться. В пятницу утром он заявил Вагнеру, что сможет убедить Тарногола назначить его президентом. Макер явно решил не соглашаться на сделку и не менять тебя на президентское кресло. Мне надо было срочно найти способ его сломить. Поэтому пришлось отложить наш отъезд. Я занялся поиском компромата на Макера, организовав кражу со взломом.
– Что? Грабителем был тоже ты?
– Вообще‐то Альфред. По моему поручению.
– Альфред?! – задохнулась Анастасия, понимая, что в тот день узнала его взгляд, но не догадалась, кто именно перед ней. – Как ты мог…
– Альфред шпионил за Макером и запомнил шифр сейфа. Я хотел забрать тетрадь Макера, чтобы шантажировать его. Я понятия не имел, что он туда записывает, но полагал, что наверняка что‐то важное, раз он постоянно корпит над ней и прячет потом под замок. Мы рассчитывали, что Альфред, воспользовавшись нашим свиданием на вокзале, заберет тетрадь. Только вот ее не оказалось в сейфе. Он позвонил мне спросить, что теперь делать. Поскольку я не сомневался, что ты вернешься домой, я велел ему дождаться тебя и напугать. Все ради того, чтобы Макер удостоверился, что спецслужбы не отстанут от него, пока он не займет пост президента.
– Как ты мог пойти на такое?
– Я сделал это ради нас.
– Ты сделал это ради себя, – возразила Анастасия.
Они молча смотрели друг на друга. Лев заметил такси и поднял руку.
– Поехали, – сказал он. – Сядем где‐нибудь и все спокойно обсудим.
Но она не двинулась с места.
– Я не пойду с тобой, Лев.
– Анастасия…
– Уходи! Умоляю тебя!
Лев нехотя повиновался. Он сел в такси. Анастасия подождала, пока он отъедет подальше, и разрыдалась. Она снова осталась одна.
Анастасия шла куда глаза глядят и вскоре оказалась на площади Цирка. Она увидела перед собой кафе “Ремор”, где провела столько времени со Львом в начале их романа. Не зная уже, куда податься, она вошла внутрь и застыла на пороге, увидев за одним из столиков человека, который тоже смотрел на нее с изумлением. Это был Макер.
Она села напротив него. Они помолчали. Наконец Анастасия не выдержала:
– Я очень сожалею, что все так вышло.
– Я тоже.
– Как ты?
– Намного лучше. Я начал новую жизнь. Я влюблен.
– Рада за тебя.
Они долго проговорили в тот день. Решили побыстрее развестись. Им обоим не терпелось перевернуть эту страницу. Расставаясь, Макер спросил, понизив голос:
– Анастасия, мне необходимо знать одну вещь… Ты убила Жан-Бена?
– Нет. С чего ты взял?
– Я заключил это из записки, которую ты подсунула мне под дверь в “Паласе”.
– Когда я убегала из отеля, оставляя позади все, что у меня было, мне захотелось тебе написать. Сказать, что, несмотря ни на что, ты был мне дорог.
– Несмотря ни на что? – вскинулся Макер, задетый за живое. – Как мило.
– Я жила не той жизнью, о которой мечтала. Мне не следовало выходить за тебя. Из-за меня ты попусту потерял много лет, и я очень сожалею об этом. Время так дорого, жизнь так коротка. Ее надо посвятить настоящей любви. И любить всем сердцем.
– Значит, ты меня никогда не любила?
– Я никогда не любила тебя так, как ты хотел бы, чтобы я тебя любила. Поэтому мне важно было попросить у тебя прощения.
Она поцеловала Макера в щеку и ушла.
Прошло три месяца.
В начале сентября, теплым осенним вечером публика спешила в Оперу на площади Нёв. Ходили слухи, что новая постановка “Набукко” Верди чудо как хороша, и на премьеру устремилась вся Женева.
В потоке зрителей рука об руку шагали сияющие Макер и Арма. Они заняли места в одной из центральных лож. В антракте Арма осталась в зале, а Макер вышел проветриться. На крыльце Оперы он наткнулся на Льва. Они расхохотались.
– Сигаретку? – предложил Лев.
– Почему бы и нет, – согласился Макер.
Они сидели на каменных ступенях, глядя на парк Бастионов.
– Спасибо, Вагнер, – сказал Макер.
Лев улыбнулся:
