Пятница, 14 декабря, за 2 дня до убийства
Светало.
В зимнем полумраке, на фасаде большого особняка Эвезнеров горело только окно будуара. Макер, сидя в халате, корпел над своими записками.
Моя последняя миссия должна осуществиться во время Большого уикенда Эвезнер-банка в Вербье.
У меня почти не осталось простора для действий: либо мне удастся убедить Тарногола назначить меня президентом, либо я буду вынужден убить его. Я знаю, что, если провалю задание,
Никогда не думал, что до этого дойдет. Но мне не пристало жаловаться на судьбу, потому что я, и только я, несу ответственность за сложившуюся ситуацию. Я действительно виноват в том, что, уступив свою долю Тарноголу, позволил ему забраться так высоко. И раз уж это моя исповедь, придется открыть еще один секрет. Я обязан рассказать вам на этих страницах, что именно Синиор Тарногол предложил в обмен на мои акции.
Так, впервые, Макер подробно изложил все, что произошло пятнадцатью годами ранее в “Паласе Вербье”.
Он закончил писать около семи утра. Уже почти рассвело. Закрыв тетрадь, хранившую отныне все его секреты, Макер решил против обыкновения не убирать ее в сейф. Вместо этого он спрятал ее на полке, за книгами. Мало ли что может случиться в эти выходные, подумал он. Пусть все узнают правду.
Он наскоро позавтракал на пустой кухне. Арма взяла отгул до понедельника. Внезапно он понял, что ему не хватает ее спокойствия и надежности. Ему нравилось, что она всегда стоит у плиты, когда он встает рано утром и поздно возвращается домой.
Пора уже выезжать в Вербье. Он поднялся в спальню, где еще спала Анастасия, и на цыпочках прошел в ванную. Он принял душ, побрился и оделся с особой тщательностью. Чемодан Макер собрал накануне и положил в багажник.
Перед выходом он нежно поцеловал жену в щеку, стараясь не разбудить ее. Анастасия уже давно не спала, но лежала с закрытыми глазами – ей бы не хватило духу во всем ему сейчас признаться. Сегодня она собиралась оставить его навсегда.
– Прощай, солнышко. – Макер противно дунул ей в ухо. Ей стоило большого труда не пошевелиться. – Я уезжаю в Вербье и воскресенье вернусь к тебе президентом. Вот увидишь, все будет хорошо. Ты помнишь, что Армы сегодня не будет, так что прости, что бросаю тебя в одиночестве.
Солнышко, не выходя из образа спящей девы, подумало, что отсутствие Армы ей как раз на руку. Макер поцеловал ее еще раз и ушел.
Услышав, как хлопнула входная дверь, Анастасия выпрыгнула из постели. Как все‐таки подло с ее стороны смываться вот так, по‐тихому. Но она не могла поступить иначе.
Анастасия вынула спрятанную в шкафу дорожную сумку. Вчера ночью, на балконе отеля, когда она спросила Льва, скоро ли они уедут, он шепнул: “Завтра утром. Встречаемся в одиннадцать у касс на вокзале Корнавен”.
Она больше ни минуты не хотела оставаться в этом доме. Еще совсем рано, ну и пусть. Она посидит где‐нибудь в кафе до одиннадцати.
Макер уже выруливал из ворот на шоссе Рют, когда на заднем сиденье возникла какая‐то фигура и оглушила его внезапным “Привет, Макер!”.
Макер, у которого чуть не случился разрыв сердца, нажал на тормоза и повернулся: это был Вагнер.
– Вы совсем спятили! – заорал Макер.
– А вам следовало бы закрывать машину, – возразил Вагнер.
– Какого черта вы здесь делаете?
– Сегодня у вас важный день. Я хочу удостовериться, что вы во всеоружии.
– За двенадцать лет работы в
– Рад слышать. Итак, вы готовы ликвидировать Тарногола?
– Я готов на все, чтобы мой банк ему не достался. А уж каким образом я этого добьюсь – мое дело. Раньше вы не вмешивались в мои действия. Результаты всегда были налицо.
– Да ради бога. Но потрудитесь завтра к вечеру стать президентом! В противном случае последствия будут катастрофическими, для вас в первую очередь.
– Все будет хорошо, успокойтесь. Очень жаль, что вы стараетесь меня запугать, притом что я верой и правдой служил отечеству в течение двенадцати лет.
