Он был одним из самых требовательных завсегдатаев “Паласа”. А главное, Роз уверял, что Тарногол своим авторитетом может запросто уничтожить репутацию отеля. Поэтому персоналу было велено окружать его особой заботой.
Сотрудники выстроились в ряд и хором затянули:
– Здравствуйте, месье Тарногол. Добро пожаловать в “Палас Вербье”, месье Тарногол.
Не отвечая на приветствия, Тарногол равнодушно оглядел их и поднялся по ступенькам к входным дверям, где его уже поджидал сам месье Роз, весь на нервах, как, впрочем, и всегда, когда встречал Тарногола. Роз покосился на листок бумаги, где Лев записал для него фонетически одну русскую фразу.
– Мы очень рады вас видеть, – с трудом выговорил он.
Тарногол заинтригованно взглянул на него, потом ответил по‐французски, будучи явно не в духе:
– Ваш русский оставляет желать лучшего, друг мой. Не надо обезьянничать.
Роз продолжал, с трудом сохраняя самообладание:
– Ваша поездка прошла хорошо?
– Ужасно.
– Какая досада. Если желаете отдохнуть, ваш номер готов.
– Я голоден. Проводите меня в ресторан. Дальний столик. С видом на горы. И позовите мне банкетного менеджера, я хочу, чтобы меня обслуживал только он!
– Конечно, месье Тарногол, – пробормотал Роз.
Он срочно вызвал Бинара и, махнув рукой, поднял с места целый рой служащих, которые принялись хлопотать, почтительно распахнув перед ними двери.
Еще через несколько минут Тарногола усадили за его столик. Захватывающий вид на Альпы, а более всего идеально слаженные движения всеобщего кордебалета немного его умиротворили. Бинар подал ему два яйца всмятку, горку икры и рюмку “Белуги”, несмотря на ранний час.
– Спасибо, Бинар, – сказал Тарногол, в устах которого его фамилия прозвучала словно собачья кличка.
Сотрудники отеля наслаждались сценой унижения грозного Бинара, к которому этот могущественный человек относился с явным пренебрежением.
– Что‐нибудь еще? – услужливо спросил Бинар.
– Черный чай с каплей молока.
Бинар щелкнул каблуками и вскоре вернулся, неся на подносе дымящийся чайничек и китайскую фарфоровую чашку. Церемонным жестом он поднял крышку чайника и выудил оттуда ситечко.
– Вам покрепче, месье Тарногол? – спросил Бинар.
Тарногол посмотрел на него с таким видом, будто его сейчас стошнит:
– Ты завариваешь чай в металлическом шарике? – Тарногол обращался на “ты” ко всем сотрудникам, кроме Роза.
– Прошу прощения?
– Нельзя заваривать чай ни в закрытом ситечке, ни в металле!
– Я не знал, месье Тарногол. Извините.
– Как, по‐твоему, чайные листья будут источать аромат, если их так утрамбовать? К тому же металл отбивает вкус! А вода? Тут горячая вода?
– Кипяток, – пролепетал Бинар.
– Черный чай нужно заваривать при температуре 90 градусов! Учитывая, что мы находимся на высоте приблизительно 2000 метров, вода закипает при температуре…
– Градусов сто? – предположил Бинар.
Тарногол достал из кармана ручку и стал что‐то вычислять прямо на скатерти.
– Около 93 градусов. Хорошо, температура более или менее подходящая, – постановил Тарногол с удовлетворением. – Молодец, Бинар!
Бинар, похоже, вздохнул с облегчением и вытер капли пота, выступившие на лбу.
– Теперь налей чай и добавь молока.
Бинар кивнул и наполнил чашку. Потом взял кувшинчик и подлил в чай немного молока.
– От такой капли чаша не переполнится, – буркнул Тарногол, подразумевая, видимо, что молока недостаточно.
Бинар добавил еще чуть‐чуть.
– Как украл, – проворчал Тарногол. – У вас что, квоты на молоко? Может, прислать вам партию? Или я должен предъявить продовольственную карточку?
Бинар, решив, что нужно налить еще, бухнул в чашку полкувшинчика. Тарногола прорвало:
– Каплю, я сказал, а не море разливанное! Теперь тут молока больше, чем чая!
Тарногол опрокинул чашку, и ее содержимое разлилось по столу. Бинар поспешно вытер лужу.
Его коллеги, присутствовавшие в зале, хихикали исподтишка.
– Пойди найди месье Роза и скажи ему, чтобы он прислал мне того русского мальчика, – потребовал Тарногол. – Он единственный, кто умеет более или менее сносно меня обслуживать.
Под “русским мальчиком” имелся в виду Лев.
Через несколько мгновений он появился в ресторане.
Он осунулся и выглядел озабоченным. Глаза у него были грустные.
– Доброе утро, месье Тарногол, – сказал он по‐русски.
– Доброе утро, юноша.
– Чем могу служить? – спросил Лев.
– Я заказал черный чай с каплей молока.
Лев кивнул и вернулся с чайником, в котором заваривались листья в бумажном фильтре. Наполнив чашку, он добавил в нее молока. Лев действовал спокойно и уверенно, ничуть не смущаясь. Тарногол зачарованно наблюдал за ним. Он отпил глоток и остался весьма доволен. Затем сказал, по‐прежнему по‐русски:
– Знаешь, мальчик мой, вот здесь ты на своем месте, нечего хвост распускать в бальном зале.
– Мне из‐за вас досталось, меня лишили зарплаты и чуть не уволили.
– Роз абсолютно прав, – заметил Тарногол. – Всяк сверчок знай свой шесток. Что ты там забыл?
– Вам тоже нечего делать в бальном зале, – ответил Лев.
