Бернар не просто сделал из меня известного писателя, он научил, как справляться с успехом, постоянно повторяя, в частности, что рано радоваться. Так тренер по боксу наставляет своего подопечного после удачного первого раунда: “Это пока только начало, впереди у тебя еще одиннадцать”.
Ровно через год после выхода в свет моего второго романа я получил от него мейл:
“Бергота похоронили, но всю траурную ночь его книги, выставленные по три в освещенных витринах, бодрствовали, словно ангелы с простертыми крыльями, и казались символом воскресения того, кого больше не было”[7].
Я поднял глаза от экрана мобильника, в памяти которого отыскал мейл Бернара, чтобы прочесть его Скарлетт.
– Он всегда со мной.
– Что бы вы сказали ему, если бы он сидел сейчас напротив вас? – спросила Скарлетт.
– Я бы сказал: “Мне так вас не хватает, Бернар. Париж уже не тот, с тех пор как вы его покинули. Вы изменили мою жизнь. А я так и не успел вас поблагодарить”. А он бы засмеялся и ответил добродушно: “Успели, Жоэль. Не волнуйтесь”. – “Знаете, – продолжал бы я, – мне без вас что‐то расхотелось издавать свои романы”. Он бы снова засмеялся: “Но вы же писали до меня и напишете после. Да вы и так уже увязли по уши в новом романе”.
Я подумал, что трудно воздать должное выдающимся людям. Потому что непонятно даже, с чего начать. Бернар придал смысл моей жизни. Он оберегал меня. Он стал моей счастливой звездой. Но звезды рано или поздно гаснут.
Я совсем раcчувствовался, да и Скарлетт тоже, как мне показалось. Она взяла меня за руку. Наши лица сблизились через столик, губы тоже. Но тут раздался чей‐то голос:
– Мадам Лонас?
Мы обернулись. Нам улыбался невысокий человек в костюме.
– Простите, что беспокою вас, мадам, я заместитель директора этого отеля. Мне передали, что вы хотите поговорить с кем‐то из руководства, и я решил убедиться, что вы довольны своим пребыванием у нас. Что‐то не в порядке?
Скарлетт успокоила замдиректора, объяснив, что ей хотелось бы задать ему несколько вопросов о происшествии в номере 622.
– Это никакой не секрет, но, если не возражаете, – сказал он, – я предпочел бы побеседовать с вами в более уединенном месте. Давайте встретимся чуть позже.
