Выйдя из бара, Кристина направилась в ресторан “Паласа”, где уже подали завтрак. Неудивительно, что в зале еще никого не было в такую рань. Она села за столик, заказала кофе и в ожидании, пока ее обслужат, взяла газету.
В семь часов в ресторане появился Макер. Кристина отметила, что вид у него ужасный и он явно на взводе. Увидев свою секретаршу, он попытался сделать хорошую мину при плохой игре.
– Привет, Кристина! – воскликнул он, натужно улыбнувшись.
– Доброе утро. У вас все в порядке? Вы неважно выглядите.
– Честно говоря, у меня неприятности, – сказал Макер. – Все просто хреново, извините за выражение.
– Из-за президентства?
– Нет. Впрочем, да. Не скрою, я ужасно нервничаю. Я почти не спал этой ночью.
– Не беспокойтесь, я никому не сказала, что услышала в тот день в банке.
– Это недоразумение, – заверил ее Макер. – И речи не может быть о том, чтобы Лев стал президентом. Изберут меня.
– Ну и прекрасно.
Макер сел за отдельный столик. Это было очень на него не похоже, в обычное время он бы составил компанию Кристине. Происходило что‐то странное.
Шестью этажами выше Лев ходил из угла в угол в своем номере с телефоном в руке. С вечера у него не было никаких вестей от Анастасии. Она не отвечала ни на его сообщения, ни на звонки. В “Отель де Берг” он тоже ей не дозвонился. Лев заволновался. Несмотря на ранний час, он решился побеспокоить Альфреда, понимая, что придется его разбудить. Кто‐то же должен узнать, в чем дело. Вдруг что‐то случилось.
В четверть восьмого в ресторане появился Тарногол. Он сел в одиночестве за дальним столом, зарезервированным для членов совета банка. Он заказал яйца всмятку, икру, рюмку “Белуги” и черный чай с каплей молока. Макер не сводил с него глаз. До выборов оставалось меньше двенадцати часов. Он уже не владел ситуацией.
Позавтракав, Тарногол ушел. В четверть девятого показался Жан-Бенедикт, высматривая кого‐то. Увидев Макера, он бросился к нему.
– Вот ты где! – воскликнул он. – Нам надо срочно поговорить. Идем со мной.
Они вышли в холл.
– В чем дело? – спросил Макер.
Тот, не ответив, повел его в приватный салон. Там, восседая в кресле, словно на троне, их ждал Орас Хансен. Он смерил Макера надменным взглядом и объявил ему тоном Цезаря, милующего гладиатора:
– Я изберу тебя президентом. Мы все подробно обсудили с Жан-Бенедиктом и пришли к выводу, что ты и только ты должен занять этот пост.
У Макера загорелись глаза.
– Спасибо, Орас, – обрадовался он. – Благодарю за поддержку.
– Моя поддержка имеет свою цену, – сказал Орас. – Вот мои условия.
Альфред Агостинелли обошел апартаменты Левовича в “Отеле де Берг”. Анастасия пропала.
Он долго стучался, но ему никто не ответил. В конце концов он открыл дверь своим ключом. В номере было пусто. Кровать была расстелена, но ее вещи исчезли. В камине лежали кучки золы. Он разворошил ее, пошарил в дымоходе и отодрал от каменной стенки комок бумаги, вылетевший из очага до того, как сгорел полностью. Альфреду удалось разобрать отдельные буквы, написанные от руки, но сложить их в слова оказалось труднее.
Он немедленно позвонил Левовичу.
Когда раздался звонок Альфреда, Лев как раз собрался выходить. Он с тревогой выслушал рассказ своего водителя.
– Если постель расстелена, значит, она ночевала там, – заключил он. – Никаких следов борьбы?
– Нет. Все в полном порядке. Скорее всего, она сбежала. Забрала вещи. При похищении зубную щетку захватить не успеваешь.
Его рассуждения успокоили Льва.
– Опросите персонал отеля. Возможно, кто‐нибудь ее видел.
– Разумеется. Буду держать вас в курсе.
Лев нажал на отбой. Исчезновение Анастасии встревожило его. Ему хотелось все обдумать в тишине, и он решил выпить кофе в баре, где его никто не потревожит.
В приватном салоне “Паласа” Макер внимательно выслушал требования Ораса Хансена:
– Я хочу, чтобы ты назначил Жан-Бенедикта вице-президентом банка, который ты переименуешь в Эвезнер-Хансен-банк. Я также хочу, чтобы ты взял обязательство подать в отставку через пятнадцать лет, уступив место моему сыну. К тому моменту ты сделаешь прекрасную карьеру и сможешь уйти на заслуженный отдых. А у Жан-Бена будет впереди еще много времени.
