Школьная учительница средних лет, Гильдегарда Уизерс, путешествует на пароходе из США в Европу, когда на происходит самоубийство молодой женщины. А может быть, это убийство?..Напечатано в газете "Возрождение" (Париж) 1937 г., 18 июня — 3 сентября. Текст переделан на современную орфографию, исправлены замеченные опечатки.
Все началось с Тобермори, который зубами и когтями старался проложить себе дорогу из кожаного дорожного мешка, в котором он оставался заключенным целую вечность. Тобермори был котом, который гулял сам по себе; и он был разборчив насчет своего местопребывания. От времени до времени он высовывал серую лапку из своего маленького окошечка и издавал тихий жалобный стон.
Тобермори чувствовал себя все более не по себе по мере того, как пароход начинало качать сильнее. Маленький пассажирский пакетбот «Американский дипломат» только что миновал статую Свободы и начинал колыхаться на больших волнах, катившихся мимо плавучего маяка Амброз.
Наконец, дверь кабинки ном. 50 отворилась, и кто-то начал возиться с багажом. Тобермори знал, что это не его хозяйка, достопочтенная Эмилия — она больше пахла лавандой и меньше крахмалом. Он протяжно возопил и услышал, как щелкнула задвижка мешка. «Милый котик», — воскликнула миссис Снокс. Тобермори выскочил из тюрьмы, размахивая своим великолепным хвостом и напоминая своим видом длинношерстого тигра в миниатюре. Тобермори огляделся кругом без всякого энтузиазма и тотчас же принял решение. Был только один выход — круглое многообещающее окошко над диваном. Тобермори прыгнул на него. Как раз в это мгновение брызги соленой воды полетели ему навстречу. Янтарные глаза кота расширились, когда он увидел перед собою только океан — бесконечный, чужой океан.
Тобермори передумал. Он с размаху чуть не вылетел из люка, и только с большими усилиями притянулся обратно в каюту. Если бы ему это не удалось — эта повесть кончилась бы, вероятно, совершенно иначе. Удивлённый и недовольный, большой кот несколько мгновений, прижав уши, злобно плевал на Атлантический океан, а затем протянулся своим длинным серебристо-серым телом на подушку ближайшей койки. Там он улегся, слизывая со своих лап нью-йоркскую пыль и мрачно глядя на миссис Снокс.
Эта особа быстро распаковала вещи Эмилии Пендавид. Ей было не по себе от взгляда этих янтарных глаз. Качая головой, она вышла в коридор, где встретила Питера Ноэля, красивого стюарда из бара в безупречном синем костюме.
— Знаете вы, что сегодня за день, — спросила она.
— 13-ое сентября, — ответил Ноэль. А что?
— Вот именно! И к тому же пятница! Этот большой серый кот в номере 50 — он знает! Он пытался выскочить на берег, как только я его выпустила. А когда кошки покидают тонущее судно...
— Крысы, — поправил ее Ноэль. — Крысы, а не кошки. — Он поклонился и продолжил свой путь. Питер Ноэль был вполне свободен от всяких суеверий.
Питер Ноэль прошел не торопясь в буфетную. Там он уселся на табурет и начал курить сигару. Только тонкая перегородка отделяла его от курительной комнаты для пассажиров. Тут он был королем. Большие черные бутылки в сетке за ним ровно дребезжали по мере движения судна. По другую сторону перегородки кто-то стучал в стену и напевал:
— Те, кто стояли у таверны, кричали: «Отвори мне дверь».
«Вот дурак!» — сказал себе Ноэль. Но все же он отцепил крючок и поднял окошко в перегородке. «Это будет скучное путешествие, — говорил он себе. — Публики едет человек 50, но всего только семеро удосужились прийти на священный обряд открытия бара».
— Ну, — сказал молодой человек. — Дайте мне большую рюмку виски.
— Виски нет, — ответил Ноэль.
Певец прекратил свое пение и убеждал нескольких присутствующих подойти к прилавку. Легче всего удалось убедить молодую пару. Это были, как решил Ноэль, обитатели Нью-Йорка, и по всему видно было, что они женаты.
— Что прикажете вам подать, мистер и миссис Хаммонд?
Голубые глаза молодой женщины были старше, чем ее гладкое моложавое лицо.
— Куантро, — сказала она.
Том Хаммонд вынул трубку изо рта и сказал, что удовлетворится коньяком.
В отдаленном углу две девушки хихикали и зажигали спички, чтобы дать друг другу закурить папиросы.
— А вам что угодно, мисс Фрезер. И что дать вашей подруге, — спросил тенор, который, очевидно, изучил имена всех пассажиров.
— Премного вам благодарны, — протянула Розмери Фрезер слегка деланным тоном. — Ничего ни для той, ни для другой.
Все оглянулись на нее. Том Хаммонд подтолкнул свою жену:
— Лулу, они курят сигары!
Лулу Хаммонд покачала головой.
— Они только делают вид, — сказала она. — Это папиросы из Порто-Рико в коричневой бумаге.
Она перевела обратно свой взгляд в сторону бара, но только после того, как отметила себе все подробности наружности Розмери Фрезер. Это была девушка лет двадцати, с темными волосами, бледная, на ней было красивое мягкое манто из беличьего меха, спускавшееся до ее тонких щиколоток. Лицо было овальное, с большими серыми глазами и стройным носом. Его портил только ребяческий рот со слегка выпяченными губами.
«Не красавица, — решила Лулу, — хотя Том будет думать иначе. В ней нечто есть».