Юной леди Маргарет Чейни скоро исполнится 18, и она унаследует драгоценности РїРѕРєРѕР№ного отца — в том числе невиданной красоты бриллиант, известный как «Пурпурный император». Но стоит ли радоваться такому богатству? О бриллианте, похищенном из храма РЁРёРІС‹, С…РѕРґСЏС' дурные слухи: одни РіРѕРІРѕСЂСЏС', что он РїСЂРёРЅРѕСЃРёС' СЃРІРѕРёРј владельцам несчастье, другие — что за ним охотятся фанатичные индусы… Р
К несчастью, в Брентона влюбилась также
Это были последние счастливые годы незадолго до Великой войны.
В один из теплых мартовских вечеров на вокзале Чаринг-Кросс царила лихорадочная суета, предвещавшая прибытие поезда с континента. Толпы болтающих, жестикулирующих путешественников торопились заручиться расположением проводников, чтобы занять места, которые всегда были нарасхват.
Пять вечера — самое оживленное время в большом городе, все спешили, не желая терять ни минуты. Ничего удивительного, что нервы у всех были напряжены, люди часто взрывались по пустякам, и даже самые мирные натуры порой превращались в воинственных задир.
Возле железнодорожной станции неустанно пыхтели машины, теснящиеся, как сардины в консервной банке. Случайный наблюдатель не нашел бы в этом запутанном шумном лабиринте ни конца, ни начала.
Одна из машин благодаря кричащему цвету выделялась среди своих тусклых собратьев, как цветок мака на скошенном поле: это был красный лимузин, принадлежавший мистеру Маверику Нэкому, суперинтенданту Скотланд-Ярда. Именно в этой машине сей достойный джентльмен обычно совершал свои нескончаемые путешествия.
Но сейчас в просторном салоне восседал вовсе не мистер Нэком. За рулем сидел юноша с внешностью кокни, который тревожно вглядывался в выплескивающуюся со станции бурлящую толпу. Он смотрел так, будто каждую минуту ожидал увидеть в толпе самого короля.
Но ждал он вовсе не короля, а, скорее, королеву… Королеву, которой принадлежало сердце его любимого господина. Доллопс уже давно сидел в машине, глазея по сторонам, и начинал ощущать резкую грызущую боль в животе. Какой отличный полдник он пропустил из-за бесконечного ожидания!
— Божечки! — воскликнул он наконец. — Если она не приедет следующим поездом, я начну жевать свою шляпу! Я стану ходячим скелетом, видит бог! В этой жестянке ни крошки харчей — ни улитки, ни сгоревшего до угольков бисквита! Но хозяину, благослови его господь, на это плевать. Его-то ничем не проймешь, он пашет себе да пашет, а я… Ага! Заговори об ангеле — и он явится!
Он и вправду явился — единственный человек в мире, на которого Доллопсу было не наплевать. И этот «ангел» выглядел усталым и подавленным.
При обычных обстоятельствах скорее можно было ожидать увидеть льва, разгуливающего по улицам Лондона, чем Гамильтона Клика, слоняющегося у всех на виду средь бела дня по Чаринг-Кросскому вокзалу. А уж чтобы он оказался в толпе людей, встречающих парижский поезд! На этом поезде могло прибыть сколько угодно мавританцев или французских апашей, поклявшихся убить «крысу-взломщика», «человека с тысячью лиц», который давным-давно оставил их притоны и банды ради одной белокожей женщины, чьи глаза вознесли его из бездны порока и сделали другим, лучшим человеком.
