Бронстайн проследил за указанным направлением на панорамном экране. В его левом краю обозначились темно-коричневые образования. Они значительно возвышались над окрестными холмами и имели отчетливую конусную форму. Некоторые из них действительно напоминали потухшие кратеры.
Вестинг подтвердил это впечатление. Он поднялся и разглядел образования в телескоп.
— Свободно лежащие горные породы…
Темно-коричневые горные породы на белом фоне! Странная мысль пришла Бронстайну в голову. «Не находимся ли мы вблизи первоначального центра места посадки?»
Вестинг согласился.
— Район, в котором Далберг мог совершить промежуточную посадку, правда, простирается еще дальше за горизонт. Точка, откуда исходили последние радиосигналы, теперь находится точно на севере.
Бронстайн вдруг подумал, что знает причину «промежуточной посадки» и поспешного продолжения полета. У Далберга и Веккера была миссия найти протяженный, ровный участок поверхности для «Пацифики». Насколько видел глаз, местность была холмистой и поэтому совершенно неподходящей. Но именно здесь они, кажется, и совершили посадку. Почему?
Бронстайн подумал о поведении Веккера в течение последних дней, о его плохо скрытом нетерпении, о его растущем стремлении к открытиям. Когда он пролетал эту местность, он должен был заметить вулканы — точка магнитного притяжения для глаз, страждущих сделать открытие. Веккер уговорил пилота промежуточно посадить ракету, чтобы «быстренько сделать пару снимков» или «собрать пару камней»? Попав в цейтнот, они затем продолжили в спешке полет на север…
Бронстайн стал раздраженным. Еще совсем недавно он удивлялся недостаточному доверию Вестинга товарищам, теперь сам двигался по тем же рельсам. У него не было права на это. Он не мог теряться в догадках, которые предполагали, что Веккер и Далберг пошли на нарушение приказа. Промежуточная посадка… «Стоп!»
Бронстайн вздрогнул, когда голос астрохимика пронеслось по мостику.
— Тормозные агрегаты — в полную силу!
Зеленые синусоидальные колебания промелькнули по матовой поверхности оптического индикатора. Приемник зарегистрировал радиоимпульс на длине волн посадочной команды!
За первым радостным волнением последовала растерянность. Импульсы были слабыми: между передатчиком и «Пацификой» должно было быть несколько тысяч километров. И они поступали не с севера: пеленгаторы показывали в направлении вулкана. Вестинг беспомощно пожал плечами. Очевидно, его расчеты были неверными. Или ракета снова сменила местоположение?
— По местам! — скомандовал Бронстайн. — Я иду на максимально возможное ускорение.
Он не успел. Один единственный толчок из кормовых двигателей доставил космический корабль к вулкану. Еще перед тем, как горы находились прямо под килем, пронзительно прозвучал возрастающий звук: Радар засек металлический рефлектор. Через несколько секунд он был виден оптически: сияющий предмет размером с палец на гладкой как зеркало поверхности. От него отделились две крошечные точки.
В паре дюжин шагов от ракеты гидравлические амортизаторы «Пацифики» вдавились в снег. Пока Бронстайн отключал последние агрегаты и поэтапно глушил ускоритель, он не сводил взгляда с панорамного экрана. Он вздохнул с облегчением, когда на картинке появились Далберг и Веккер. Кажется, они были целы и невредимы. Они остановились перед шлюзовой камерой. Ему бросилось в глаза, что они убрали радиоантенны со своих шлемов, и когда он присмотрелся, то заметил, что отсутствовали и микрофоны, которые обычно были установлены на уровне подбородка за стеклянным забралом. По знаку астрохимика, который направился с врачом в шлюзовую камеру, Бронстайн открыл внешние перегородки и выкатил трап. Далберг и Веккер пропали из его поля зрения. Затем он услышал шаги внутри «Пацифики».
Когда они зашли на мостик, Бронстайн вскочил. Его усы дрожали. Он ринулся навстречу им, раскрепощенный, готовый прижать их к груди. Далберг вытянулся в паре шагов от него.
— Комендант, я докладываю…
Бронстайн оборвал его движением руки.
— Потом! Займите место. Присаживайтесь…
Он придвинул товарищам кресла, взял у них шлемы.
— У вас утомленный вид. Анне, Вам нужно…
— дюжину бифштексов, засунутых в трубочку. — Веккер охая свалился на мягкую обивку и постучал по своему животу. — Две дюжины было бы еще лучше — с гарниром из поджаренных кружочков лука… Собственно, это последнее желание, — добавил он, посмотрев на Далберга.
Далберг молчал. Его губы онемели. Он подумал о том, что в первый раз за свою карьеру он потерпел неудачу как пилот. И сразу в двух отношениях. Его карьера не в последнюю очередь основывалась на принципе, постоянно делать то и только то, что во-первых приказывал начальник и, во-вторых, собственный разум — но никогда не заботиться о мнении или желаниях других людей. Несколько часов назад он изменил обоим принципам. Он дал себя уговорить! И, в обратную, он получил неприятные последствия. Черт с ним, с геологом! Ему, Далбергу, этот день будет уроком на будущее.
— Почему последнее желание? — хотел знать Вестинг. Но Бронстайн тянул с ответом.
