Почему Веккер так поразительно быстро согласился с галлюцинациями Анне? С каким намерением он развил путанную теорию о пожирателях снега? Потому что он, несмотря на свои усердные старания не сдвигался с места. Потому, что Анне как и прежде не обращала на него внимание. Теперь он изменил тактику. Он подлизывался к ней, признавал ее правоту, поддерживал ее. И она быстренько попалась на это. Она слушала его сентенции, словно прикованная.
Бронстайн? Он был ответственным руководителем. Что ему еще оставалось, как не хотя бы принять во внимания вызываемых духов.
Вестинг? Возможно, он поддерживал геолога, потому что он должен был искупить старую вину, потому что его побуждала на это нечистая совесть. Катастрофа бура была еще не забыта. Возможно он чувствовал себя оторванным от своих корней с момента экскурсии к вулканическим траншеям. Он всю свою жизнь верил в чистую эмпирию, сбор и пережевывание фактов и данных измерений. С этим методом, это могло стать ему ясно у вулканической траншеи, на Сатурне нельзя было пожинать лавры. Теперь он сменил страх на другую крайность: «Да здравствует догадка — главное, чтобы она с точки зрения логики не — вызывали никаких нареканий!»
Значит, Веккер значительно приблизился к своей цели. Глупым трюком он поднялся в глазах Анне. Ну, хорошо. Он, Далберг, немного поучаствует в игре. Он, согласно приказа, будет высматривать лисичек и, если будет необходимо, даже возьмет в руки копье, чтобы бороться с ветряными мельницами. Но он не оставит сомнений в том, что он чувствует за собой донкихотство. Рано или поздно мыльный пузырь лопнет. Тогда Веккер будет опозорен.
Когда Далберг добрался до южных отрогов вулкана, перед ним громоздились снежные горы высотой с многоэтажный дом; монументальные дюны, которые образовались и упрочнились в течение столетий. У основания они мерцали как зеленой стекло, в более высоких слоях от свинцового до серебристо-серого. Превращение легкого, как перышко, снежного кристалла в компактный лед было в условиях низкой лунной силы тяжести длительным процессом.
Далберг ориентировался, используя данные аэрофотосъемки, которую он провел с борта вертолета. Вулкан и заснеженные горы образовывали протяженную цепочку, естественный раздел между равниной и той холмистой заснеженной территорией, которая простиралась на запад. Где-нибудь он должен был преодолеть барьер. После более получаса езды он нашел лазейку. Гусеничная машина вскружила облачка частиц аммиака, когда он направился по бесконечному холмистому полю.
Слой снега здесь был относительно тонким. Далберг остановился, чтобы сделать пробное бурение. Бур был установлен в кормовой части танка и легко управлялся из кабины. Нажатие рычага, и буровые штанги выехали, сверлильная головка опустилась и начала вращаться. Она продвинулся почти на метр, затем она уже натолкнулась на ломкую горную породу.
Была проложена разветвленная сеть буровых скважин, и багажное отделение было заполнено пробами грунта, когда Далберг в поздний полдень решил вернуться. Он был доволен своей работой. На утро он снова выдвинется. Пусть спутники проанализируют на борту, что он им привезет. Пусть они разотрут себе ноги в кровь перед бунзеновскими горелками и спектроскопами. Он будет день за днем доставлять им обильный материал, систематически прочесывать окрестности места посадки — и, конечно, не найдет след пожирателя снега.
Далберг остановился в изумлении, когда он приблизился к заснеженным горам. Там была лазейка, U-образная лощина; он однако же не мог вспомнить, чтобы заметил во время дороги туда, что ее левая — теперь правая стенка в верхней трети, была покрыта темно-коричневыми неровностями или наростами. Ошибался ли он, или холмы медленно двигались наверх? Его пульс начал биться быстрее. Не сводя глаз со стены, Далберг ускорялся. Укутанный аммиачной пылью танк устремился в низину.
Движение происходило медленно, слишком медленно. Первые темно-коричневые создания уже были на краю низины. Они остановились на мгновение, затем они исчезли за гребнем огромной снежной дюны. Снизу вслед за ними напирали другие. Далберг выругался. С этим он не справится.
Зайти ли ему на гору с широкой стороны? Одолеет ли танк подъем? Соскользнет ли он, застрянет, станет неуправляемым? Надо было попробовать; Времени для раздумий не оставалось. Далберг направил машину под острым углом со старого следа, пересек поле перед дюной и своевременно обнаружил плоско поднимающийся в гору откос, достававший почти до уровня хребта. Откос выдержал; широкие гусеницы нашли точку опоры. Первым натиском танк преодолел половину отрезка пути. Затем он продвигался уже с трудом, в конце концов каждый метр стоил драгоценных секунд.
У Далберга пот лился градом. Его ресницы склеились, соленая жидкость попала в уголки глаз. Проклятье! Он едва ли мог что-нибудь видеть.
