Внутри Виктора все вскипело от ярости. Он готов был вцепиться в глотку предателю, но в последний момент в нем опять заговорил разведчик. Этот коварный ход Гофмайера был рассчитан на то, чтобы вывести его из равновесия и заставить ошибиться. Кузьмин продолжал старательно отрабатывать отведенную ему роль и похваляться тем, как ловко водил за нос партизан и как вывел засаду на парашютиста большевиков. Это был тот самый момент, когда Виктор решил, что пора действовать, чтобы смешать все карты в игре Гофмайера и избавиться от опасного соседства.
Удар его правой руки пришелся предателю в солнечное сплетение. Долговязая фигура Кузьмина переломилась надвое и, отлетев к стене, студнем расплылась по полу. Следующий удар Виктору не дали нанести. В комнату ворвались два гитлеровца и повалили на пол. Вслед за ними появился Функ. Похоже, он не ожидал такого быстрого завершения встречи «старых однополчан».
Яростный взгляд Виктора заставил Функа поежиться. От этих сумасшедших русских можно было ожидать чего угодно, и рука потянулась к кобуре с пистолетом. А Виктор продолжал вести свою игру. Вырвавшись из рук охраны, он смахнул со стола листки с отчетом и сорвался на крик. Функ болезненно поморщился. Ему самому была не по душе затея Гофмайера с агентом Пронырой. Поместить в одной комнате жертву и палача — это было уж слишком. Но решение принимал не он, а Гофмайер, и ему пришлось выполнять его волю. Функ потребовал от Виктора перестать психовать и взять себя в руки, а затем сгреб отчет и оставил его одного.
В общежитии снова воцарилась тишина. Для Виктора потянулось время томительного ожидания. После обеда в комнате снова появился Функ и распорядился следовать за ним. Они вошли в приемную Гофмайера, Функ скрылся за дверью кабинета, а Виктор остался один на один с дежурным по отделению. Шло время, а его все не вызывали. Он терялся в догадках о том, что происходило за дверью и какой новый сюрприз приготовили ему гитлеровцы.
Предположение Виктора было недалеко от истины. Чем больше Гофмайер вчитывался в отчет Попова, тем большее испытывал разочарование. Агент не оправдал его надежд. Сведения, касавшиеся состояния и боевой готовности войск Северо-Западного фронта, перекликались с материалами, поступавшими от другой агентуры и мало что меняли в той картине, которая складывалась у командования группы армий «Центр» в наступательной операции «Зейдлиц». Информация о сотрудниках разведотдела фронта также практически ничего не давала. Их имена, фамилии, в чем Гофмайер не сомневался, являлись вымышленными. Что касается задания майора Гусева, то оно носило стандартный характер — собрать данные на руководящий состав 501-го отделения и выявить его агентуру среди подпольщиков и партизан.
Но не это настораживало Гофмайера. Профессиональный опыт и интуиция подсказывали ему, что драка Попова с Пронырой вызвана не только старыми их счетами. В первой беседе с Поповым Гофмайеру показалось, что тот нервничает и чего-то недоговаривает. Подтверждение своим наблюдениям он находил в отчете. В нем имелась какая-то недосказанность. Ответы на эти вопросы мог дать только допрос, и Гофмайер дал дежурному команду впустить Попова в кабинет.
Виктор вошел, скользнул взглядом по Гофмайеру и подобрался. Лицо майора напоминало застывшую маску. Не предложив сесть, он сгреб отчет и, потрясая им, обрушился на Виктора с обвинением, что «все это написано под диктовку НКВД». Такого поворота Виктор не ожидал. Что за этим стояло? Реальные подозрения или продолжение игры? Опровергнуть их можно было только сильным ходом, тем, который придумали Королев со Скворцовым.
Пряча глаза от гитлеровцев, Виктор признался, что в разведотделе Северо-Западного фронта ему дано особое задание: «подготовить операцию по захвату в плен самого Гофмайера, а в случае невозможности — ликвидировать». Тот растерянно захлопал глазами и нервно хохотнул. Функ не сдержался, и у него вырвался злорадный смешок. В глубине душе он недолюбливал кичащегося своим аристократизмом и особым подходом к русской агентуре Гофмайера. Теперь этот пресловутый подход оборачивался против него самого. А Виктор, не давая им опомниться, объявил, что «за выполнение этого задания советское командование обещало мне звание Героя Советского Союза».
Гофмайер растерянно хлопал глазами и не мог ничего сказать. Первым нашелся Функ и попытался шуткой разрядить ситуацию. Он польстил ему, отметив, что большевики высоко ценят его голову. Гофмайеру было не до смеха. Чего-чего, но такого он, считавший себя тонким знатоком оперативных игр, не ожидал. Нахальство советской разведки не знало границ. Агент Попов, с которым он связывал далеко идущие планы, мог обратиться в троянского коня. И какого?! Подобное Гофмайеру не могло присниться даже в самом кошмарном сне. Он новым взглядом посмотрел на Попова. Тот смотрел на него преданными глазами. Но от этого Гофмайеру не стало легче. Собственными руками он создал будущего убийцу.
