«В эти трудные дни мы видим Сталина во весь его рост, видим, как он идет по дорогам земли, высится над нашим грозным временем… Как оно понятно, горе человека, где бы он ни жил, когда он узнал о смерти великого защитника мира! Но все люди знают, что
Эренбург добавил:
«В Дании простая женщина, мать детей, повторяла: «Я за них не боюсь, ведь есть Сталин!»
Но Эренбург забыл упомянуть и другого простого датчанина, может быть, даже мужа этой женщины. Когда датский премьер «от имени всех датчан» выразил Маленкову глубокое соболезнование по поводу смерти Сталина, то на другой же день появилось «Письмо в редакцию»: «Сообщаю, что наш премьер не говорил от моего имени».
После доклада Хрущева на XX съезде Эренбург, конечно, изменил свое мнение о Сталине, но так резко, что стало неловко за самого Эренбурга. Однако, опытный психолог, Эренбург знает, что искренним признанием в собственном лицемерии можно обезоружить критика и подкупить читателя: «Я не любил Сталина… и я его боялся… Поделюсь с читателями своими мыслями и чувствами в марте 1953 года… Обожествление Сталина не произошло внезапно, оно не было взрывом народных чувств. Сталин долго и планомерно его организовывал: по его указанию создавалась легендарная история, в которой Сталин играл роль, не соответствующую действительности… Признание Сталина «гениальным и мудрейшим» предшествовало массовым расправам… Почему же я не написал в Париже «Не могу молчать»?.. Молчание для меня было не культом, а проклятием… Да, я знал о многих преступлениях, но пресечь их было не в моих силах…» (Соч., т. 9, с. 732–738).
К началу 1923 года ленинское Политбюро состояло из пяти человек (перечисление в порядке важности по тогдашнему партийному протоколу: 1) Ленин, 2) Троцкий, 3) Зиновьев, 4) Каменев, 5) Сталин. Главный редактор «Правды» и второй, после Ленина, теоретик партии Бухарин был кандидатом. Все они, начиная Лениным и кончая Бухариным, уже в 20-х годах знали, что Сталин не только бывший убийца (эксы на Кавказе в 1906–1912 годах, массовые расстрелы по личному приказу Сталина в Царицыне в 1918 году), но и потенциальный убийца даже самой ленинской партии с задатками организатора единоличной тирании (избавиться от него они не могли — Сталин принадлежал к этому же узкому кругу лиц, взявших немецкие деньги на большевистскую революцию).
Посмотрим на Сталина сначала глазами членов Политбюро, выслушаем характеристики о нем съездов его партии, потом послушаем, что сам Сталин думает о себе, и, наконец, дадим слово сегодняшним сталинским эпигонам. Для документальности приведем некоторые цитаты.
1. Начнем с «Завещания» (1922–1923):
«Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью… Сталин слишком груб… Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который… более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д.» (ПСС, т.45, с. 345–346).
Из статьи Ленина «К вопросу о национальностях» от 30–31 декабря 1922 года:
«…приняли ли мы с достаточной заботливостью меры, чтобы действительно защитить инородцев от истинного русского держиморды? Я думаю, что мы этих мер не приняли… Я думаю, что тут сыграли роковую роль торопливость и администраторское увлечение Сталина, а также его озлобление против пресловутого «социал-национализма» (термин Сталина против грузинских коммунистов. —
2. (1930):
