— Недавно, — признался я. И, странная вещь, вдруг мне самому захотелось рассказать ему о себе. Вот бывают такие люди, которым почему-то хочется открыться, рассказать о себе. Чак был именно таким. Минут через десять он уже знал обо мне всё.
— Ты хороший мальчик. — Чак положил руку мне на плечо. — Я не ошибся в тебе. И неспроста мне захотелось познакомиться с тобой. Ты напомнил мне далекое мое детство, когда я впервые заинтересовался цирком, и одну загадку, которую я так и не смог разгадать на протяжении всей жизни. Сейчас я такой старый, что боюсь не смогу уже сам это сделать. Ты бы не хотел мне помочь.
— Я? Разве я смогу?
— Думаю, что да. Иначе я бы не обратился к тебе.
— Тогда конечно! Я согласен. Что может быть интереснее, чем разгадывание загадок?! Я готов. Хоть сейчас.
— Нет. Сейчас уже поздно. Тебе нужно домой. Ты без обеда уже второе представление смотришь. А вот завтра… После школы. Когда сделаешь уроки. Сможешь прийти к цирку?
— Конечно. Часа… часа в три.
— Ну, в три, может, ты успеешь. Давай в четыре. Я буду ждать тебя около цирка. Договорились?
— Договорились.
— Будь здоров, Стёпа!
— До свидания, Чак!
Мы попрощались на Бессарабке. Он пошел назад. А я побежал на пятнадцатый троллейбус. Я был взволнован так будто в моей жизни произошло что-то очень значительное и важное.
Этой ночью снилось мне родное село. Левада, на ней конь, белый-белый как снег. А на коне дед Гриша, молодой, кучерявый, в клоунском костюме. Куда-то меня зовет и подмигивает. И мне радостно, и я бегу ему навстречу легко-легко, едва касаясь земли.
С этим радостным чувством я и проснулся. Сразу вспомнил Чака и нашу сегодняшнюю встречу.
В школе никто меня сегодня не дразнил, не жужжал мухой, не гавкал. И пятерку я получил по литературе. И двадцать копеек нашел. Всё складывалось на удивление хорошо. Я даже немного заволновался — не готовит мне судьба какой-нибудь пакости. Так же бывает всегда: когда слишком уж везет, судьба тебе внезапно подножку — раз! — и ты прямехонько носом в лужу.
Может обманул меня Чак — не придет. Или заболел, может. Он такой старенький! И я его больше не увижу. И никогда не узнаю о той большой загадке, которую он не мог разгадать за всю свою жизнь. И уже казалось мне, что теперь моя собственная жизнь словно утратит весь смысл.
Когда я приближался к цирку сердце мое колотилось в груди, как школьный звонок.
Придет или не придет?
Придет или не придет?..
Я увидел его издалека.
Он сидел на лавочке в скверике возле цирка.
— Здравствуйте! — подбежал я к нему.
— А, здравствуй-здравствуй, Степан! — приветливо улыбнулся мне Чак. — Спасибо, что пришел. Садись.
Я сел рядом с ним. Он по-особенному улыбнулся — будто всеми морщинами сразу.
— Уроки сделал?
— Сделал.
— Значит не торопишься?
— Не.
— Ну хорошо. — Чак снова как-то загадочно улыбнулся. — Тогда начнем… Сначала я должен рассказать тебе о себе. Родился и всю свою жизнь я прожил в Киеве. На этой вот улице. — Он показал рукою. — Кинотеатр «Победа» видишь? Улица Чкалова. Тогда, в годы моего детства, она называлась Малая Владимирская, а потом Столыпинская. После того как в 1911 году в Киевском оперном театре убили премьер-министра России, кровавого Столыпина. Его везли еще живого по нашей улице в больницу Маковского, которая была там наверху. Всю улицу соломой застелили.
