Фрея сидела за столиком в улочке между домами. Здесь, вдали от оживленных улиц и раскаленных от колес дорог, располагалась небольшая закусочная. За другими столиками разговаривали посетители. Насколько знала синдесиолог, это место пользовалось спросом у парочек и любителей тишины.
Она попивала чай в белой кружке и наблюдала за редкими прохожими. Фрея проверила время на вторых карманных часах. Часовая стрелка перешла за седьмой час. Старый друг задерживался.
Взгляд вскарабкался по кирпичным стенам в небо. На крышах виднелись темные бугры. Феи. Слуги Джеймса. Они следовали за ней по пятам.
Один уголок рта слегка приподнялся, лицо исказилось в кривой улыбке. Слишком явно. Изврат открыто говорил: я слежу за тобой. Ни изящества, ни смекалки. Скукота. Джеймс нагонял на нее волнение, заставлял нервничать и совершать ошибки. Глупо. Фрея и без чуткого надзора боялась всего и вся. Знала обо всех местных практиках и капала под них. Запасалась знаниями и чужими тайнами, чтобы быть готовой ко всему.
Задумку портил один вестник. Не конкретный. Сам факт участия посланника богов пресекал все на корню. Обреченных боялись из-за опасности для Сцены и завидовали из-за нечестной силы.
Заготовки длиною в десятилетия, влиятельные союзники, толстый кошелек и склад золота. Все меркло перед вестниками. Дырами в ткани бытия.
В голову полезли старые воспоминания. Фрея похоронила их под постоянной работой. Попыталась. Чувство вины оживляло образы тех дней вновь и вновь.
Виви, дочь Фреи, и Гарет, отец Гисли, ушли из дома по делам и не вернулись. Синдесиолог не беспокоилась. Оба были взрослыми практиками. Они взяли несколько инструментов от местного филакторика. Для чего Фрея не помнила. После двух ночей она заволновалась и отправилась на поиски.
Тела Виви и Гарета нашлись в канаве под толстым слоем мусора и отходов. Они были живы и обездвижены. Дочь и зять не говорили. Отчаянно глотали воздух, как рыбы на берегу. Ни одна ни второй не отзывались на имена, пялились безумным взглядом перед собой и не замечали ее. Инструменты были при них. Неповрежденные.
Фрея поняла не сразу. Осознание скреблось на подкорках сознания и страшилось подходить ближе.
Виви и Гарета убил вестник. Стер все воспоминания и оставил пустые оболочки. Самое ужасное вскрылось потом.
Синдесиолог через слезы избавила парочку от страданий и вернулась домой к перепуганной Гисли. Девочка не находила себе места. На пороге она спросила о маме с папой, Фрея ничего не ответила.
На следующее утро на письменном столе обнаружилась записка. Ее записка.
«Виви и Гарет идут в дом графа. В тайный подвал. Граф ничего не знает о нем. Проверить после возвращения Виви».
Фрея не помнила о записке. Вестник стер воспоминания у всех о подвале, где оно обитало.
Ужас того мига сковывал сердце холодными цепями до сих пор. Мысль о существовании в мире чего-то подобного приближала к краю обрыва. Еще один шаг. Ничтожный шажок.
— Извиняюсь за опоздание, — вырвал хриплый голос из воспоминаний.
Она посмотрела на запоздавшего. Пожилой мужчина в черной шляпе и с тростью занял стул напротив. Знакомый постоянно щурился — круглые очки не помогали.
— Как поживаешь? Как внучка? — спросил он.
— Нормально, — раздраженно ответила Фрея. — Нет вещи, ценнее времени, Алан. В твоем-то возрасте пора понять это.
— Кто бы говорил про возраст, — вернул Алан издевку и заказал кружку черного чая. — Спинокрылы сегодня как с ума посходили.
Карие зрачки взметнулись вверх.
«Ему мешали эти дуры?» — приподняла бровь Фрея.
— Для дрожащей над каждой секундой старухи ты слишком молчалива, — продолжил Алан. — Ну? Зачем ты вытащила меня из уютного пледа?
— Сначала скажи, — указала она на ногу мужчины. — Как твоя нога? Боли не мучают?
— Терпимо, — нахмурился Алан. — Иногда я просыпаюсь посреди ночи в холодном поту от ощущения жжения на колене. Переживаю один кошмар снова и снова.
Алан был практиком. Свою жизнь он посвятил изучению двух дисциплин: ботаники и виасиники. Первая работала с растениями, изучала воздействие и создание новых видов с помощью тауматургии. Вторая вызывала у Фреи приступ хохота.
Виасиника занималась созданием автономных кукол. Практики работали над двумя целями. Первые искали замену феям, создавали искусственный разум из формул и вживляли его в разные оболочки. Вторые изготавливали кукол и начиняли их формулами для движения. Фрея годами не слышала об изобретении долгожданного искусственного разума и совершенной подделке человеческого тела.
Алан относился ко вторым. Восемь лет назад старый знакомый потерял ногу. Одно растение взорвалось после заклинания и расплескало повсюду кислоту. После этой неудачи Алан и связался с виасиникой.
Он не смирился с бездушной ходулей и изготовил замену ноги. Протез еле двигался и сгибался в нужных местах. Замена передавала слабые сигналы в колено, воспроизводило осязание в ничтожном виде.
— Недавно добился движения пальцев, — продолжил Алан. — Коряво, но хоть что-то. Вернемся к разговору. Хочешь заказать цветов? Ну тех, что могут и вспышку молнии поймать?
