Прохладное послеполуденное солнце ткало на земле ковер из теней, падающих от придорожных эвкалиптов, когда Сэм Бекет открыл ворота в усадьбу старого Хигби и направил трактор к небольшому полю.
Лед наконец тронулся. Только накануне наследники Хигби прекратили казавшуюся бесконечной свару и установили продажную цену. Джон Фарнхем, агент по недвижимости, на следующее же утро примчался к Бекету, быстренько ввел его в права владения, наследники поставили свои подписи, деньги перешли из рук в руки, а новый хозяин пустил лошадей на пастбище новоприобретенного имения. Сейчас Сэм собирался пахать, намереваясь работать до полуночи или даже позже, если только его не сморит сон.
Постройки усадьбы, к которым от ворот вела проселочная дорога, скрывались в тени больших деревьев в самом центре поля. Старый полуразвалившийся дом не интересовал нового хозяина, потому что затраты на ремонт превзошли бы его реальную стоимость.
Бекет опустил навесной плуг и завел мотор. Он с удовольствием вдыхал запах влажной плодородной земли, исходящий от жирных пластов чернозема, которые волнистыми гладкими ломтями отваливались в сторону по мере продвижения трактора по зеленому дерну.
Низкие мрачные тучи медленно плыли над его головой к востоку. Только на западе, где дующий с океана ветер на время разогнал тяжелые облака, голубела полоска чистого неба. Лучи заходящего солнца, пробиваясь из-за туч, окрашивали их нижние слои во все оттенки красновато-пурпурного и оранжевого. Прохладные вечера Южной Калифорнии редко радовали взор столь ярким зрелищем.
Монотонный гул мотора и необходимость внимательно следить за бороздой постепенно привели Сэма в полугипнотическое состояние. Минута сливалась с минутой, и время бежало незаметно.
Спустились сумерки, растушевав длинные тени. Бекет включил фары. Его взгляд был сосредоточен на узкой полосе между травой и пашней, которую нужно было пропускать чуть левее правого переднего колеса.
Холодный вечерний воздух дул по ногам и обжигал щеки. Руки пахаря сжимали руль так сильно, что побелели костяшки пальцев, его взгляд был прикован к медленно текущей полоске земли, зеленой с одной стороны, но черной с другой.
Лошади, которых Сэм оставил пастись, беспокоились. Они фыркали и гонялись друг за другом по полю, иногда вторгаясь на пашню. Возможно, их возбуждала новая обстановка, зеленая трава, непривычно мягкая земля под ногами.
Неподалеку, в усадьбе самого Бекета, какая-то несчастная корова, не зная устали, надрывно мычала, будто умоляя вернуть ей теленка.
Поглощенный пахотой, Сэм не обращал внимания на происходящее вокруг. Он упорно колесил по полю, оставляя за собой ровные аккуратные пласты чернозема.
Высоко в небе появилась луна; пару дней назад было полнолуние. Серебристый свет, который просачивался сквозь тучи, делал все вокруг бесцветным и призрачным.
Вдруг справа мелькнуло нечто, похожее на мешок картошки.
Бекет потряс головой, протер глаза и присмотрелся. Поставив двигатель на холостой ход, он неловко сполз с сиденья и поковылял через пашню к этому предмету, ожидая, что он вот-вот исчезнет, что это всего лишь галлюцинация, рожденная темнотой и переутомлением. Предмет, однако, был вполне материальным и, по мере того как Сэм приближался к нему, приобретал всего более отчетливые формы. Мужчина разглядел пару туфель на высоких каблуках, ноги, сбившуюся юбку… И вот он уже опустился на колени возле молодой женщины, лежавшей ничком на свежевспаханной земле.
— Эй! — громко назвал Бекет, в ушах которого все еще звучал гул мотора. — В чем дело?
Он дотронулся до тела женщины. Оно оказалось теплым на ощупь, но каким-то странно безжизненным и безответным. Сэм инстинктивно отдернул ставшую вдруг липкой руку. В слабом лунном свете, пробивающемся из-за туч, его ладонь выглядела почти черной.
Бекет не помня себя помчался к трактору. Он вскочил на сиденье, поднял плуг, поспешно развернулся и, невзирая на крен и толчки, на полной скорости покатил напрямик через пашню к воротам. Только теперь, избавившись от вызванного усталостью оцепенения, Сэм понял наконец, что случилось.
Но даже в этот момент ему не пришло в голову заметить точное время.
Рабочий день близился к концу. Билл Элдон, шериф, развалился в скрипучем вращающемся кресле за рабочим столом, скрутил сигаретку и решил просмотреть газету перед тем, как отправиться домой. Время от времени он засиживался по вечерам в своем офисе, находящемся в здании суда, причем старался припоздниться именно в те дни, когда у них гостила Дорис, сестра его жены. Сегодня был как раз такой случай.
