— В самом деле, слово «беседа» предпочтительнее, чем слово «допрос». Вы всегда стараетесь казаться строже, чем вы есть на самом деле. В сущности, вы очень приятный молодой человек, Николя, и со временем все станет на свои места.
— Особенно если ваши ответы, наконец, станут соответствовать действительности.
— Не люблю, когда говорят загадками. Впрочем, когда-нибудь любая загадка разъясняется. Однако вы не слишком любезны, дорогой Николя.
— Считайте, сударь, что сейчас вы имеете дело с полицейским.
— Что ж, пусть будет так! — вздохнул хирург.
Взяв стул, Семакгюс развернул его и, привычно усевшись на него верхом, положил скрещенные руки на спинку и уперся в них подбородком.
— Мне хотелось бы еще раз вернуться к событиям, произошедшим в известный вам вечер в «Коронованном дельфине», — начал Николя.
— Но я все вам рассказал.
— И для этого понадобилось допрашивать вас дважды. Сейчас меня интересует вторая половина того вечера. Девица из заведения уверяет, что вы заглянули к ней всего на минутку и сразу ушли. Но в котором часу это произошло? В прошлый раз вы ловко увернулись от ответа на этот вопрос.
— Откуда мне знать? Где-то между полуночью и часом, я не имею привычки каждую секунду глядеть на часы.
— А в котором часу вы прибыли на улицу Блан-Манто к Луизе Ларден?
— Обнаружив, что Сен-Луи, обещавший дожидаться меня на улице Фобур-Сент-Оноре, исчез вместе с экипажем, я стал искать фиакр, потратив на это примерно четверть часа. Следовательно, на улицу Блан-Манто я прибыл где-то около двух часов.
— Не могли бы вы более подробно описать ваш визит?
— Как я вам говорил, окно спальни Луизы выходит на улицу, и когда путь свободен, она ставит на него свечу. В ту ночь свечи на окне не было. Она сама, в маске, ждала перед дверью и сама впустила меня. Она только что вернулась с бала, какие часто устраивают во время карнавала.
— Решительно, в тот вечер все отправились развлекаться!
Бурдо закашлялся и, обратив на себя внимание Николя, жестом попросил у него разрешения задать вопрос.
— Вы сказали: «в тот раз». Что вы под этим подразумевали?
— Что обычно она ожидала меня у себя в спальне.
— Значит, у вас был ключ от входной двери?
— Я этого не говорил.
Бурдо шагнул вперед и наклонился к хирургу:
— А что тогда означают ваши слова? Довольно, сударь, вводить в заблуждение правосудие. Фемида может быть приветливой, но когда ее обманывают, гнев ее страшен. А меч ее сейчас занесен над вашей головой.
Семакгюс повернулся к Николя, но молодой человек только медленно и утвердительно качал головой, полностью соглашаясь со словами своего помощника.
— Честно говоря, я входил со стороны церкви Блан-Манто, через калитку в саду. Раньше я вам об этом не говорил, потому что эта деталь казалась мне несущественной. К тому же Луиза просила меня никому об этом не рассказывать.
— Со стороны Блан-Манто? — вскричал Бурдо. — А какое отношение церковь имеет к дому Лардена?
— Монастырские погреба сообщаются с погребом Ларденов. Днем вы можете пройти через церковь, ибо днем она открыта, а ночью — через окружающий церковь садик; от тамошней калитки у меня имеется ключ. Входишь в заброшенную часовню, спускаешься в подвал, проходишь под улицей и выходишь через погреб на кухне.
— А в то утро?
— Луиза объяснила мне, что из-за начавшегося снега лучше войти обычным путем. Поэтому она и ждала меня.
— А вас это не удивило? С ее стороны поступок крайне неосторожный.
— Напоминаю вам, я был в плаще и маске, и меня вполне могли принять за Лардена. С другой стороны, ее опасения имели основания, ибо комиссар тоже мог вернуться через подземный ход, и тогда следы на снегу выдали бы меня.
— Значит, Ларден знал о подземном ходе? А кто еще в доме знал о нем?
— Из домочадцев? Никто. Ни Катрина, ни Мари Ларден, ни Николя, который прожил там некоторое время. Никто из них не был посвящен в тайну подвала. И, уверен, никто из них ничего не заметил.
Николя промолчал, предоставив Бурдо право вести допрос. Возможность подумать без помех подвернулась ему как раз кстати.
— Почему вы так упорно скрывали от нас этот ход?
— Это тайна Ларденов, а я дал слово.
— Как вы считаете, сударь, был ли комиссар Ларден в курсе, что вы знаете про тайный ход?
— Разумеется, нет.
— В котором часу вы ушли и каким путем?
— Около шести часов, как я уже докладывал Николя. Ушел обычным путем, через дверь.
— А разве вы не знали, что, оставаясь в доме так долго, вы рискуете столкнуться с мужем? Рассказали ли вы госпоже Ларден о ссоре комиссара с Декартом в «Коронованном дельфине»?
— Она заверила меня, что муж не вернется раньше утра, а она на всякий случай задвинула засов на входной двери и на двери, ведущей в подвал. Таким образом, Ларден, если бы он вернулся раньше, вынужден был бы громко постучать, чтобы ему открыли. Она даже придумала оправдание столь необычной меры предосторожности: на улице гуляет карнавал, и возбужденная толпа в масках вполне может ворваться в жилище. В самом деле, многие праздношатающиеся ищут продолжения развлечений, врываясь в дома добрых граждан.
