Бурдо ждал его. Лицо инспектора выражало живейшее стремление поделиться своими достижениями. Среди отчетов городской стражи он нашел любопытное сообщение. В субботу 3 февраля, около шести часов утра, патруль, обходивший городские заставы, задержал некую Эмилию, торговку супом, и отвел ее в комиссариат квартала Тампль, где ее допросили. История, которую она рассказала, показалась столь невероятной, что ей не поверили, а показания записали исключительно для проформы. Старуху отпустили. Бурдо решил еще раз допросить ее. Шикарная куртизанка в юности, с возрастом Эмилия стала терять клиентуру; она опускалась все ниже и ниже, пока не оказалась на самом дне. Полиция не раз забирала ее за мелкие прегрешения, а потому найти ее труда не составляло. Бурдо прыгнул в карету, поехал за Эмилией, привез ее в Шатле, допросил и решил пока подержать ее за решеткой. Протокол допроса он протянул Николя.
«Вторник, 6 февраля 1761 года.
К нам, Пьеру Бурдо, полицейскому инспектору Шатле, была доставлена на допрос Жанна Юпен по прозвищу „старуха Эмилия“, торговка супом и штопальщица, берущая работу на дом и проживающая в меблированных комнатах на улице Фобур-дю-Тампль.
Когда ее спросили, правильно ли записаны сообщенные ею сведения, она ответила: „Увы, о Господи, как низко я пала, а все оттого, что много грешила“.
Ее спросили, правда ли, что она ходила на живодерню, что находится на Монфоконе, дабы в нарушение закона и под покровом ночи украсть кусок гнилого мяса, кое и было при ней найдено.
Она ответила, что она, действительно, отправилась на Монфокон поискать там чего-нибудь съедобного.
Ее спросили, не намеревалась ли она сварить из этого мяса суп, которым она торгует.
Она ответила, что намеревалась употребить это мясо для собственного пропитания и что так поступать заставляют ее нужда и голод.
Она готова и хочет сделать признание, при условии, что оно ей зачтется, хотя, конечно, оправдываться ей не в чем, но она, как добрая христианка, хочет облегчить свою совесть.
Она признает, что когда большим ножом отрезала кусок от туши дохлого животного, она услышала конское ржание и увидела, как к месту, где она сидела, приближаются двое мужчин. Испугавшись, она решила, что это патруль, который время от времени совершает обход в этих местах, и она в страхе спряталась, чтобы они ее не заметили. И тут она увидела, как эти двое при свете факела опорожнили две бочки, в которых, как ей показалось, находились окровавленные куски мяса, а также одежда. Еще она сказала, что слышала какой-то треск, а потом эти двое что-то подожгли.
Ее спросили, видела ли она, что эти люди подожгли.
Она ответила, что перепугалась насмерть и потеряла сознание. Очнулась она от холода и сразу бросилась бежать, не стала ничего рассматривать. Потому что к тому времени туда сбежалась большая стая бродячих собак, и она боялась, что собаки на нее набросятся. А когда она возвращалась через заставу в город, ее арестовал караул и доставил ее в участок».
Бурдо решил немедленно отправиться на Монфокон и посмотреть, что там такое выбросили. А чтобы убедиться в точности и правдивости рассказа старухи Эмилии, он предложил взять ее с собой. Если ее слова подтвердятся, значит, в ту ночь, когда исчез Ларден, где-то разыгралась кровавая драма. Под покровом ночи в столице вершится множество нехороших дел, заметил Николя, и пока нет оснований полагать, что между их поисками и темными делишками на Монфоконе имеется какая-то связь. Однако поехать с Бурдо согласился.
