— Это не для тебя. Я благодарен тебе за хорошее отношение, но твои поиски наверняка будут связаны с затратами, и, скорее всего, у тебя останется мало времени на работу, и ты временно потеряешь клиентов. Понятно?
Сортирнос понимающе кивнул и больше не заставил себя упрашивать. И по привычке, чрезвычайно забавлявшей Николя, тотчас проверил качество монет на зуб.
— Ты, случаем, не принимаешь меня за фальшивомонетчика? Как только что-нибудь узнаешь об этих птичках, приходи в Шатле, там мы с тобой встретимся. Их непременно надо вытащить из гнезда.
Выйдя на улицу, они увидели, что погода не улучшилась: несмотря на послеполуденное время, небо затянуло тучами и в городе стало сумеречно. Они поспешили в Шатле. Николя чувствовал себя значительно лучше. Дорогой он подробно рассказал изумленному Бурдо о своих приключениях и находках. Он чувствовал, что опьянение и последовавший за ним краткий отдых обострили его ум и изгнали черную меланхолию. Вместе с потерянной кровью и алкогольными парами из него ушли тревога и похоронные мысли. Ощущение хрупкости собственного бытия, возникшее в нем после двух попыток покушения, уступило место холодной решимости.
Следуя выработавшейся привычке, он для себя поставил точку в этой истории. В конце концов, де Сартин обошелся с ним как строгий отец. От этой мысли сердце его горестно сжалось, и перед его внутренним взором предстали лица каноника Ле Флоша и маркиза де Ранрея, быстро уступившие место улыбающемуся лицу Изабеллы. Он прогнал видения, а чтобы снова не раскисать, стал думать о том высоком доверии, которого сегодня утром удостоил его Сартин. Он по-прежнему вел расследование, однако речь шла уже не о банальном преступлении, а о деле государственной важности. И, выдохнув вместе с воздухом остатки ненужных мыслей, он решил довести предприятие до конца, чего бы это ему ни стоило.
В подвале мертвецкой уже толпились молчаливые посетители; среди заплаканных и встревоженных лиц мелькали равнодушные физиономии любопытных, явившихся поглазеть на отталкивающее зрелище смерти. Бурдо шепотом сообщил Николя, что тело унесли из общего зала и оно, скорее всего, находится в прозекторской, где дежурные лекари Шатле совершали обычный осмотр трупов, делали заключения или, если речь шла об особых случаях, производили вскрытия.
В небольшом подвальном помещении с каменным столом с желобками, по которым на пол сбегала вода, которой промывали столешницу после очередного вскрытия, уже стоял какой-то человек и сосредоточенно созерцал тело доктора Декарта. В скудном свете чадящих свечей на полу чернела дыра, куда стекала грязная вода. Заслышав шаги, человек обернулся, и они узнали Шарля Анри Сансона. Николя протянул ему руку, и тот без всяких колебаний и с нескрываемой радостью пожал ее.
— Не думал, что мне так скоро выпадет счастье вновь увидеться с вами, господин Лe Флош. Но, судя по записке, присланной мне господином Бурдо, вы помните о моем предложении и снова хотите воспользоваться моими скромными познаниями.
— Сударь, — произнес Николя, — мне хотелось бы встретиться с вами при иных обстоятельствах, но служба королю накладывает обязательства, которыми нельзя пренебречь. Я знаю, что могу рассчитывать на вашу скромность.
Сансон поднял руку в знак согласия.
— Вы хотели осмотреть труп, несомненно, имеющий отношение к тем останкам, по поводу которых вы недавно соблаговолили выслушать мою весьма продолжительную речь.
Николя вытер вспотевший лоб. Ему казалось, что после его возвращения в Париж прошло никак не меньше ста лет, а теперь он с ужасом обнаружил, что вернулся из Геранда всего четыре дня назад. За эти четыре дня он здорово постарел. Сансон смотрел на него с дружеским сочувствием.
— Вы правы, мы снова столкнулись с загадкой, — произнес Николя, сглатывая слюну. — Человека, чей труп сейчас лежит перед вами, убили хирургическим ланцетом, вонзив его прямо в сердце.
— Ланцет до сих пор находится в ране, — уточнил Бурдо. — Я не стал вынимать его, велел везти труп как можно осторожнее и ничего не трогать.
— Благодарю небо за вашу предусмотрительность, господин инспектор, — сказал палач, — она облегчит наше расследование. Господин Ле Флош, вы просите меня высказать свое мнение, но я знаю, что вы сами отличаетесь внимательностью, точностью и способны подмечать даже самые незначительные детали. Хотите стать моим учеником и изложить мне свои первые соображения?
— Мэтр Сансон, с вами я действительно многому научусь, — ответил Николя, откидывая прикрывавшую тело простыню.
С трупа сняли одежду, оставив только пронзенную ланцетом рубашку. На лице застыло выражение ужаса. Смерть избороздила морщинами лоб, запавшие глубоко в орбиты открытые глаза подернулись белесой пленкой. Кожа на висках и на щеках втянулась внутрь, изменив лицо до неузнаваемости. И только скошенный подбородок, поразивший Николя при жизни Декарта, а теперь едва заметный из-за открытого рта, неоспоримо указывал на то, что эта карикатурная маска, несомненно, принадлежала доктору из Вожирара.
