Выбравшись из лохани, он насухо вытерся. Ему показалось, что прежний Николя остался в грязной воде, а из чана вылез совершенно новый человек. От горячей воды подсохшие корки на месте бывших ран размокли, и он решил пожертвовать старой рубашкой, чтобы нащипать корпии и перевязать бок и голову. Он вспомнил, что в буфете Катрина хранила целебные мази и медицинский уксус. Покопавшись в ящичках, он действительно нашел маленькую бутылочку «римской жидкости», завернутую в инструкцию по ее применению. Промыв раны, он заново перевязал их, побрился и оделся во все чистое. Есть он не стал: тошнотворный запах отбивал даже мысли о еде. Убрав за собой и поставив утварь на место, он поднялся в мансарду, еще раз проверил, не забыл ли он чего-нибудь, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Теперь хорошо бы найти экипаж, чтобы перевезти вещи. Конечно, можно оставить их перед дверью, а самому отправиться на поиски свободного возницы. Но в этом случае он рискует по возвращении не найти багажа. Захлопнуть дверь тоже нельзя, ибо еще раз войти в дом он не сможет: новых ключей у него нет.
Он вспомнил про вчерашнюю тень. Выйдя на крыльцо, он устремил взор в сторону церкви Блан-Манто. Агент находился на прежнем месте; от холода он притопывал ногами и шумно хлопал себя руками по бокам. Николя знаком подозвал его. Повертевшись на месте, агент посмотрел сначала направо, затем налево и только потом потрусил через заснеженную улицу. Узнав в нем одного из тех субъектов, чьими услугами пользуются в полиции Шатле, Николя попросил его отправиться на улицу Вьей-дю-Тампль и привести ему экипаж. А тем временем он покараулит. Агент подтвердил, что Луиза Ларден отсутствует со вчерашнего дня.
Вскоре подъехал фиакр; агент, выполнив возложенное на него поручение, вернулся на свой пост. Николя погрузил вещи и назвал кучеру адрес учителя. Ноблекур проживал на улице Монмартр, в том месте, где улица неожиданно убегала в сторону и снова возвращалась, образуя что-то вроде полуострова, получившего название мыс Сент-Эсташ, ибо напротив располагалась одноименная церковь. Магистрат жил в собственном шестиэтажном доме, верхние этажи которого он сдавал жильцам, оставив себе только благородные второй и третий. На первом этаже находилась булочная и комнаты прислуги, где разместились домоправительница Ноблекура Марион и его лакей по имени Пуатвен, чей возраст приближался к возрасту хозяина. По дороге Николя вспомнил, что хорошо было бы забрать одежду, брошенную в приделе церкви Сент-Эсташ, если, конечно, ее уже не подобрали нищие, часто забредавшие под своды храма.
Экипаж бесшумно ехал по заснеженной улице; колокольчики, прицепленные к сбруе лошади, весело звенели. Город осторожно высвобождался из объятий туманов и свинцовых туч, не отпускавших его вот уже несколько дней. Проезжая мимо рынка, фиакр замедлил ход, с трудом пробираясь через густую толпу. Наконец, обогнув мыс Сент-Эсташ, кучер въехал на улицу Монмартр.
Николя с удовольствием взирал на высокий дом бывшего прокурора парламента. Кособокий, пузатый, он прочно упирался в парижскую почву. С годами стены его раздались и изогнулись, словно борта затонувшего галеона. Кривые линии балконов, обрамленных коваными решетками, словно губы гигантской статуи, улыбались загадочно и добродушно. Николя приободрился; он успел полюбить этот дом. Рассчитавшись с возницей, он вошел в ворота. Из булочной доносился запах горячего хлеба. Оставив вещи под навесом, он поднялся на второй этаж и постучал в дверь. Открыла старушка Марион; она узнала Николя, и ее морщинистое лицо просияло от радости.
— Ах, господин Николя, как я рада вас видеть! Еще вчера господин жаловался, что вы нас совсем забросили. Вы же знаете, как он вас любит.
— Здравствуй, Марион. Я бы непременно пришел раньше, если бы мог.
Маленький спаниель, серый шарик, покрытый волнистой шерстью, выскочил, словно выпущенная из ружья пуля, и, радостно взвизгивая, заскакал вокруг Николя.
— Смотрите, как Сирюс вам радуется! — воскликнула Марион. — Он прекрасно помнит всех своих друзей и друзей господина. Я всегда говорю, нам есть чему поучиться у собак…
Откуда-то из дальних комнат раздался голос Ноблекура: хозяин интересовался, кто пришел.
— Ну вот, господину уже не терпится. Сейчас он, как обычно, пьет шоколад у себя в спальне. Я провожу вас; он будет очень рад.
