— Он еще жалуется! — воскликнула Марион. — Получите свое варенье, когда станете помогать мне чистить ягоды, как в прошлом сентябре мне помогал господин Николя. К тому же вы едите слишком много сладкого.
Продолжая ворчать, Марион разлила по чашкам обжигающий напиток. Светло-коричневая жидкость пенилась и благоухала шоколадом и корицей. Сирюс, помня, что Николя всегда щедро делился с ним вкусными кусочками, живо перепрыгнул к нему на колени. При имени Лардена ищейка, вполглаза дремавшая в душе Николя, мгновенно пробудилась, и, едва Марион вышла из комнаты, молодой человек принялся расспрашивать прокурора о его приятеле.
— Вы говорите, что видели Лардена на прошлой неделе? В какой день это было?
— В прошлый четверг.
— Значит, вы один из последних, кто видел его живым.
— Разговаривали мы недолго. Энергичный, как всегда, он был чрезвычайно мрачен, мрачнее обычного. Вы же знаете, из-за своего скрытного и мстительного характера он фактически не имел друзей. Нас сближали профессиональные интересы: полицейским он был отличным. Когда мы расставались в прошлый четверг, он настолько разволновался, что я даже пожалел его.
— А когда вы в последний раз видели госпожу Ларден?
Лицо Ноблекура приняло такое выражение, словно он воскресил в памяти очаровательное видение.
— Красавицу Луизу? У меня давно не было возможности засвидетельствовать ей свое почтение. Лакомый кусочек, хотя ей скоро сравняется тридцать; но такие юные уже не для меня. Впрочем, для нее возраст не имеет значения: молоденький корнишончик или перезрелый огурец — все сгодится, лишь бы трапеза сопровождалась звоном полноценной монеты…
И он так энергично подмигнул, что шапочка, подскочив, съехала ему на лоб. Почтенный магистрат сделал глоток шоколада, вытер губы, разломил булочку, положил половинки на стол, а потом, вздохнув, наклонился к Николя и вполголоса произнес:
— Если в реке есть карась, на него всегда найдется щука. Я не настолько отошел от дел, чтобы не быть в курсе слухов, что ходят о Лардене. И не настолько наивен, чтобы не понять, почему Сартин, вопреки всякой логике, поселил вас в доме этой адской парочки.
Он умолк. По застывшему лицу Николя невозможно было догадаться, как он оценивал поступок начальника полиции.
— Полагаю, госпожа Ларден и вам делала авансы?
Сообразив, о чем речь, Николя покраснел.
— Кхм, кхм, — усмехнулся Ноблекур, — значит, я прав? Примите мое сочувствие, сударь. Впрочем, меня это не касается. Несчастье давно витало над этим домом. Не спрашивайте меня, почему; я это чувствовал, и этого достаточно. Я видел, как Ларден все чаще сходил с праведного пути, как в нем просыпалась тайная страсть к пороку, ради которого люди готовы пожертвовать всем. Все жаждут золота и женского тела, общество стремится к безграничному наслаждению. Если бы появилась возможность проникать сквозь стены, дабы незамеченно входить в потаенные пристанища порока, мы бы увидели, как вдали от любопытных глаз процветает самый отвратительный разврат, находят выход самые разнузданные страсти. Старый скептик и эпикуреец, я гляжу на своих современников и принимаюсь клеймить их нравы точно так же, как в прошлом клеймил преступления.
Выпрямившись, он печальным взором уставился на стол, переводя взор с булочек на варенье и обратно. Пробудившийся Сирюс, дрожа от вожделения, наблюдал за действиями хозяина. Убедившись, что Марион поблизости нет, Ноблекур схватил половинку булочки, щедро намазал ее вареньем и, запихнув в рот, мгновенно проглотил, совершив при этом единственное движение челюстями.
— Вы правы, — произнес Николя, — мое присутствие тяготило супругов. Теперь же, как вы понимаете, с какими бы нежелательными для огласки фактами мне ни пришлось столкнуться, я, отвечая за ведение дела об исчезновении комиссара Лардена, не могу оставаться в доме, где, возможно, мне придется выступать в роли судьи, в то время как положение жильца побуждает меня исключительно к признательности хозяевам.
— «Opium contemptor, recit pertinax, constans adversus metus»[39], — удовлетворенно процитировал магистрат. — В самом деле, вам нельзя больше оставаться на улице Блан-Манто.
— Сегодня утром я покинул дом Ларденов и прибыл к вам просить совета, полагая, что…
— Дорогой Николя, я полностью разделяю высокое мнение Сартина о ваших качествах и полученном вами воспитании. Я уже предлагал вам переехать ко мне. Будьте моим гостем и не благодарите меня, ибо, приглашая вас, я доставляю радость прежде всего самому себе. Марион, Марион!
Он хлопнул в ладоши и разбудил Сирюса. Песик спрыгнул с колен, волчком повертелся по комнате и умчался в дом на поиски домоправительницы.
— Сударь, не знаю, как вас отблагодарить за вашу доброту…
