Загадка уральской Мадонны полностью

Юлия поймала себя на том, что перебирает все эти мысли и соображения с единственной целью – оттянуть неизбежный момент. Ей было просто страшно. Нужно преодолеть себя и открыть тетрадь, что бы там ее ни ждало. Вряд ли Лора пропитала страницы ядом, как у Дюма в «Королеве Марго», так что нужно решаться.

Она открыла коленкоровую обложку.

На титульном листе была дата – чуть больше десяти лет назад, и имя – Лидия Ветрова.

Юлия поняла, что лежит перед ней.

Это был дневник покойной Лидии.

И этот дневник Лора привезла с собой из Нижнего Тагила, и его она прятала в тайнике, берегла от посторонних глаз.

Значит, в этом дневнике спрятаны ответы на многие вопросы…

Юлия перевернула страницу.

В левом верхнем углу следующей страницы стояла дата, за ней начинался текст, записанный мелким аккуратным почерком с сильным наклоном.

«Сегодня к нам в музей опять приходил тот человек. Он на меня очень странно действует – я чувствую, что с ним лучше не иметь дела, это не обещает ничего хорошего, но в то же время меня тянет к нему как магнитом. В нем есть что-то странное. И он мне кого-то напоминает.

Он опять долго стоял около той знаменитой Мадонны. В конце концов я не выдержала и спросила, что его так привлекло. Тогда он впервые заговорил со мной.

Нет, мне нужно о нем забыть».

Дальше несколько строк были густо зачеркнуты, так что невозможно было разобрать ни слова, а потом шла следующая запись. Казалось, что на этот раз писал другой человек – почерк стал неровным, строчки сползали вниз, налезали одна на другую, фразы обрывались на середине, как будто им не хватало дыхания.

«Вчера, вернувшись домой, я открыла альбом Пьетро делла Франческо. Так вот почему лицо того человека показалось мне знакомым! Он удивительно похож на герцога Монтефельтро. Поразительное сходство! Кажется, что через пятьсот лет на землю вернулся тот же самый человек… вернулся, чтобы… вернулся, чтобы я…»

Дальше снова шло несколько зачеркнутых строк. Потом – снова запись тем же нервным, сбивчивым почерком.

«Со мной творится что-то удивительное. Что-то ужасное. Или – или прекрасное? Нет, нет…

Весь вечер я ни о чем не могла думать, ничего не могла делать, то и дело открывала тот альбом и смотрела на портрет. Что со мной происходит? Неужели я…» – дальше несколько слов зачеркнуто, и снова – кривые, сталкивающиеся строчки:

«…даже муж, кажется, что-то заметил. Удивительно – он никогда не замечает меня, не замечает, что меня волнует или беспокоит, как будто я неодушевленный предмет, вещь… Надо же, теперь я поняла, что мы совсем разные люди, он просто понятия не имеет, чем я занимаюсь, в музее ни разу не был…»

Юлия подняла глаза от дневника.

Надо же, Антон ей не годился! Небось когда замуж выходила, то был хорош, молодой, сильный, а потом, видите ли, стал плох: не понимает, не замечает, искусством не интересуется. Как будто она раньше про это не знала. Антон, конечно, умом не блещет, и, честно сказать, культуры в нем маловато, но дело же не в этом. А Лидия эта сидела в своем музее, гроши получала, а муж на двух работах, ее и дочку содержал, а потом стал нехорош! Тоже мне, фря…

Тут Юлия вспомнила, что Лидии уже давно нет в живых, устыдилась и продолжила чтение.

«Сегодня… едва придя на работу, я отправилась в зал, где висит «Мадонна». Сама не знала, зачем я туда пришла. У меня много дел, никак с ней не связанных.

Нет, не нужно врать самой себе.

Я знала, прекрасно знала, зачем я шла в тот зал.