— Я тебя поздравляю,— сказал он своим дрожащим голосом.— Твои мускулы стали упруги, и я уверен, что и твой мозг обогатился неисчислимыми познаниями. Кто из смертных сможет тебе противостоять — и физически, и в плане разума?
— Этого я не знаю,— отвечал Базофон,— так как я покинул Землю, когда еще был грудным ребенком. Но вы правы: мне самому кажется, что я не боялся бы никого, если бы Бог-Отец сделал мне одно одолжение...
— Какое? — лукаво осведомился Абраксас.
— Я хочу иметь дар назорея.
— Назорея? — воскликнул его собеседник, раскрыв рот от притворного изумления.— Но, мой дорогой друг, ведь Бог-Отец должен тебе его дать. Речь не идет о какой-то милости или одолжении. Поскольку ты принадлежишь к избранным, то очень важно, чтобы ты владел этим даром наряду со своими другими высокими качествами.
И он тут же замыслил хитроумный план.
— Знай же,— сказал он,— что дар назорея помещается в волосах. Именно благодаря силе, которая в них заключена, Самсон когда-то одолел филистимлян. Доказательством этого служит то, что когда Далила ему их обкорнала, он потерял свою силу. Начиная с этого момента его мускулы стали бесполезны. Поразмысли над этим, и ты сразу поймешь, что тебе делать.
И произнеся эти слова, старик удалился.
А Базофон и взаправду стал размышлять. Так вот, значит, какая сила прячется в венце золотистых кос, который Самсон гордо носит, словно тиару, на самой макушке. Нужно завладеть этим венцом и водрузить его на собственную голову. И тогда он получит вожделенный дар назорея. Не раздумывая дольше, он решил подкараулить, когда великан уснет, и украсть его волшебное руно.
Судья Гедеон устроил большой пир в честь своих собратьев. Туда были приглашены Барак, Иегу, Ефте, Шамгар и, естественно, Самсон, который когда-то получил этот титул в награду за свои великие подвиги. На банкете произносились тосты за всех героев древности, а поскольку их было много, Самсон возвратился домой несколько отяжелевшим от обильных возлияний, выпил еще несколько кубков, чтобы прополоскать горло, растянулся, не раздеваясь, на своем ложе и моментально уснул. Именно тогда Базофон проник во храм в ночной тьме, вооруженный ножницами, приблизился к спящему и ловко срезал копну волос с его головы.
И как раз в эту минуту в зал вошла Далила. Подумав, что в помещение забрались воры, она подняла крик, который вмиг разбудил Самсона. Но не успел он сесть на своем ложе, как прекрасная филистимлянка вскрикнула еще громче, увидев оголенную макушку великана. А Базофон, сжимая в руке свой драгоценный трофей, был уже далеко.
Возвратившись в перламутровый дворец, в свою комнату, и с трудом отдышавшись, юноша приладил на макушку венец из золотых кос. Он полагал, что в тот же миг дар назорея снизойдет на него и он ощутит его воздействие. И хотя с ним ничего не происходило, он все же убедил себя, что чудесная сила, как бы там ни было, уже вошла в него и теперь он назорей. Возбужденный этой мыслью, он побежал в комнату матери и разбудил ее.
— Мама, мама! Не беспокойся больше о своем сыне! Я назорей! Я получил от Бога этот чудесный дар!
Милая женщина была удивлена, но вскоре, искренне обрадованная такой доброй новостью, поднялась с постели и радостно обняла молодого человека. И в эту минуту она заметила венец из золотых кос, который еле удерживался на его макушке.
— Что это, сын мой? — спросила она, не на шутку взволнованная.
— Это знак назорея. В нем секрет моего могущества.
— Очень похоже на косы Самсона,— заметила Сабинелла.
— Каждому, кто становится назореем, даются и эти волосы,— с нахальной невозмутимостью ответил лживый мальчишка.
— В таком случае ты должен использовать этот дар для обращения в истинную веру язычников и наказания идолопоклонников,— отвечала добрая женщина, не догадываясь о подлоге.— Возблагодарим Бога-Отца за то, что Он избрал нашу смиренную семью, чтобы утвердить во Фессалии свет христианства.
На следующий день разразился скандал. Утром Самсон очнулся от ночного беспамятства и обнаружил, что у него похитили волосы. Его обуяла неистовая ярость, и он обвинил Далилу в том, что она повторила свое незапамятной давности коварное действо. И сколько она ни клялась ему в том, что своими глазами видела вора, великан не желал ее слушать. Он вызвал ангелов-полицейских, чтобы они схватили филистимлянку, а потом отправился к царю Соломону просить правосудия.
Весь этот шум и гам дошел до ушей Сабинеллы, и она сразу поняла, что сын ее обманул. Это ее так встревожило, что сознание помутилось у нее в голосе, и она лишилась чувств. Но как только очнулась, она бросилась, как безумная, в комнату, где еще спал Базофон.
— Да в тебя, наверное, вселился дьявол! Ведь это ты срезал волосы у Самсона, чтобы украсить ими свою макушку. О несчастный, да неужели ты не понимаешь, какое злодеяние совершил? Вставай, иди на суд к царю Соломону и сознайся в своем проступке.
— О каком проступке ты говоришь? — спросил Базофон.— Я взял лишь то, что мне принадлежит по праву.
