Базофон не стал спорить. Не все ли ему равно? Этот богатый путешественник любезно доставит его на противоположный берег Средиземного моря — разве не это главное? И он пошел искать местечко, где мог бы поспать. Он нашел его между бочкой и тюком шерсти. Но не успел он задремать, как его внимание привлекла негромкая беседа — разговаривали где-то рядом.
— Этот Гермоген — великий колдун,— сказал один голос.
— У него дурной глаз,— ответил другой.
— Он умеет воскрешать мертвых,— добавил третий.
— Надо его остерегаться,— заключил четвертый.
Голоса отдалились. Разбитый усталостью, Базофон уснул”.
В этот вечер профессор Сальва и отец Мореше праздновали свою встречу в старинном “Каффе-Греко”, за столами которого в разное время, начиная с 1760 года, сиживали Казанова и Гёте, Стендаль и Берлиоз, Андерсен и Лист, Теккерей и Хоторн, Коро и Гуно, не говоря уже о всех сиятельных принцах Европы, арабских шейхах с пышными тюрбанами на голове, пестрой и шутовской толпе американских разведенных пар и прочей публики.
Они заказали сабайон[38], что дало им возможность в течение нескольких минут порассуждать о падуанском происхождении этого zambaglione, который в своем предисловии к “Пармской обители” Стендаль переименовал на zambajon.
После чего они снова заговорили о “Житии святого Сильвестра”.
— Любопытное произведение,— сказал иезуит.
— Подделка,— уточнил Сальва.
— Время написания? Как ты считаешь?
— Конец шестнадцатого или начало семнадцатого столетия.
— Происхождение?
— Венеция. Бумага отмечена специфическим водяным знаком: якорь в кружочке с виньеткой наверху. Итальянские производители бумаги использовали его, начиная с пятнадцатого столетия, но не раньше. И только с 1588 года мы встречаем его в Мантуе, с 1591-го — в Вероне, с 1609-го — в Венеции, с 1620-го — в Падуе. К тому же в латинообразной мешанине текста используются типичные венецианские диалектизмы: disnare (есть), sentare (садиться), scampare (убегать), fiolo (сын), не говоря уже о той орфографической особенности, когда верхненёбный звук “l” обозначается буквами “lg”: talgiaire, milgiore, recholgere. А если верить нашему коллеге Асколи, то такое написание прослеживается только с шестнадцатого века.
— Весьма убедительно,— сказал Мореше с видом знатока.— Но кому нужна была эта подделка и именно в ту эпоху?
— Ты помнишь о так называемом евангелии Варнавы?
— Которое хранится в Национальной библиотеке Вены? Оно принадлежало принцу Евгению. В “Менажане” Бернар де Моннуайе описывает его где-то около 1715 года, как мне кажется.
— Джон Толэнд, деист, хвалится, будто открыл его приблизительно тогда же. Так вот, эта подделка тоже венецианского происхождения и так же, как наше “Житие”, выдает себя за один из текстов ранней Церкви. Возможно, что как и в случае евангелия Варнавы, мы имеем дело с апокрифом мусульманского происхождения, изготовленным достаточно умело, чтобы таковым не казаться. Здесь видны следы палестинского и египетского иудеохристианства того столетия, но следы поддельные.
— Но в таком случае,— сказал Мореше,— как могло случиться, что профессор Стэндап этого не заметил? Он переводит, не выказывая ни сомнений, ни критического отношения к переводимому тексту.
— Он об этом знает, но не говорит. Он подозревает, что до нас уже дошло, с каким надувательством мы столкнулись. Но, не будучи знаком со всеми обстоятельствами этого темного дела, он предпочитает молчать. Я перехватил его взгляд, когда позавчера бросил свое замечание относительно даты в ответ на реплику каноника. Стэндап меня не любит, но, по крайней мере, не считает идиотом.
— Итак, ты полагаешь, что “Житие святого Сильвестра” — это мусульманский апокриф, переведенный в Венеции в шестнадцатом веке?..
— Текст записан отличным каролингским письмом. Его использовали еще в прошлом столетии и вполне могут использовать сейчас. И только водяной знак на бумаге выдает изготовителя.
— Однако вряд ли можно полностью исключить,— заметил иезуит,— что эта подделка стояла на средневековых полках среди запрещенной литературы еще до того, как в зале Льва XIII сделали перестановку. Каким образом попала она в папку “Scala Coeli” Иоанна Гоби?
Сальва выдохнул густые клубы дыма, как паровоз, подкатывающий к перрону.
— Вне всякого сомнения, в давние времена существовал документ, обозначенный как “Leg. Bas. 666”. Подмену произвели уже после перестановки. Кража, уничтожение документов случаются нередко. Но подмена — явление редчайшее. Первая рукопись, получившая номер “Leg. Bas. 666”, несомненно была именно той легендой о Базофоне, которую осудила Церковь. Не стану скрывать, я не понимаю, в чем здесь дело.
