Когда я извинился перед партнершей, она взяла меня под руку и торопливо повела на лужайку.
— Странный случай, — продолжала жена. — Миссис Чейтер, очень богатая вдова из Америки, вдруг почувствовала себя плохо. Эдит Холлиуелл и майор Пóдбери случайно обнаружили, что она лежит в кустах и не может ничего объяснить. Бедная Эдит ужасно расстроена. Она не знает, что и подумать.
— Что ты имеешь в виду? — начал было я, но тут к нам бросилась мисс Холлиуелл, ожидавшая нас в увитой плющом деревенской арке.
— Ох, доктор Джервис, пожалуйста, поскорее! — воскликнула она. — Такой ужас! Джулиет сказала вам?
Не дожидаясь ответа, она проскочила под арку и, почти не сгибая ноги, двинулась по узкой дорожке той шаркающей трусцой, которая свойственна пожилым женщинам. Мы спустились по грубо сколоченным ступеням к скамейке, откуда начиналась прямая дорожка, проложенная в виде своеобразной узкой террасы на крутом склоне. Внизу, во впадине, возвышаясь над кустами, виднелись голова и плечи мужчины, который держал в руке изящный фонарь, видимо, снятый с дерева.
Я спрыгнул к нему и, обойдя кустарник, увидел перед собой свернувшуюся калачиком на земле женщину в дорогом наряде. Она не полностью потеряла сознание и при моем появлении слегка пошевелилась и промычала что-то неразборчивое. Я взял фонарь у мужчины, который, наверно, и был майором Пóдбери. Передавая светильник, майор многозначительно взглянул мне в глаза и слегка поднял брови.
Мне стало понятно волнение мисс Холлиуелл. Я тоже сначала подумал, что ее опасения оправданы и лежащая на земле женщина отравлена. Однако, подойдя поближе, при мерцающем свете фонаря обнаружил у нее на лице покрывающее нос и рот красноватое пятно, словно от горчичника. Тут я понял, что дело обстоит гораздо серьезнее.
— Давайте лучше перенесем ее на скамейку, — сказал я, передавая светильник мисс Холлиуелл. — А уж там решим, надо ли забирать ее в дом.
Мы с майором подняли беспомощную женщину и, осторожно взобравшись на дорожку, положили ее на скамью.
— Что с ней, доктор Джервис? — прошептала мисс Холлиуелл.
— Пока не могу сказать точно, — ответил я, — но это не отравление.
— Слава Богу! — горячо откликнулась она. — Это был бы невероятный скандал.
Я взял тусклый фонарь и снова наклонился над одурманенной женщиной.
Ее вид меня сильно удивил. Она походила на человека, приходящего в себя после анестезии, но пятно на лице свидетельствовало, скорее, об удушении.
Пока я размышлял, свет фонаря упал на белый предмет, лежащий на земле под сиденьем. Я опустил фонарь и увидел ватную подушечку. По форме и размеру она совпадала с красным пятном на лице у женщины. Я согнулся, чтобы поднять ее, и тут увидел лежащий под скамейкой маленький флакончик. Я поднял его и поднес к фонарю.
Это был пузырек объемом в одну унцию, почти пустой и с этикеткой «Метилированный хлороформ». Видимо, этим и объяснялись трудности речи и своего рода опьянение женщины. Но как все это могло случиться? На первый взгляд, ничего не было украдено, и женщина буквально сверкала от бриллиантов. Было ясно и то, что она не сама воспользовалась хлороформом.
Мы с майором через черный ход занесли ее в дом и устроили на диванчике в полупустой комнате. Там с помощью воды и нюхательной соли мы помогли женщине быстро прийти в себя, и она смогла толком рассказать о том, что произошло.
Хлороформ и ватная подушечка были ее собственными. Она так лечилась от зубной боли. Она сидела одна на скамейке, поставив рядом флакончик и вату. И тут случилось что-то непонятное. Неожиданно сзади появилась чья-то рука и зажала ей подушечкой рот и нос. Вата была пропитана хлороформом, и она почти сразу же потеряла сознание.
— Значит, вы не видели того человека? — спросил я.
— Нет. Но я знаю, что он был в вечернем костюме, потому что моя голова прижалась к его груди.
— Тогда, — сказал я, — он или еще здесь, или в гардеробной. Не мог же он уйти без пальто.
— Верно, клянусь честью! — воскликнул майор. — Пойду на разведку.
Он возбужденно помчался прочь, а я, убедившись, что миссис Чейтер останется в безопасности, сразу же последовал за ним.
Я отправился прямо в гардеробную и там увидел майора и еще пару его друзей-офицеров, которые торопливо одевались.
— Он ушел, — сообщил мне Пóдбери, яростно сражаясь со своим пальто. — Уехал на велосипеде примерно час назад. Служитель сказал, что он очень торопился. И это неудивительно. Мы собираемся догнать его на машине. Хотите присоединиться к этой охоте?
— Нет, спасибо. Мне надо остаться с пациенткой. Но почему вы считаете, что гонитесь за тем, кто нам нужен?
— А больше никто не уезжал. Только какой-то Джонни. И потом… Послушайте, что это такое? Что вы мне дали? Это не мое!
Майор стащил пальто и вернул его служителю. Тот обескураженно уставился на него.
— Вы уверены, сэр? — спросил он.
— Абсолютно! — отрезал майор. — Ну, давайте же, поторопитесь, приятель.
— Боюсь, сэр, — сообщил служитель, — что тот джентльмен уехал в вашем пальто. Они, как я думаю, одного покроя. Приношу извинения, сэр.
От ярости майор потерял дар речи.
