— Я говорю вполне серьезно, сэр, — произнес он. — И буду признателен, если вы осмотрите пальто. У нас нет ничего, за что можно зацепиться, но нам бы не хотелось признать поражение. Я очень тщательно все проверил и не сумел найти никаких следов. Мне известно, что от вас не ускользает ничего, и, возможно, вы сумеете обнаружить то, что я упустил. Хотя бы какой-то намек, который поможет определить, в каком направлении вести расследование. Может, вы исследуете его под микроскопом? — добавил он с просящей улыбкой.
Испытующе глядя на пальто, Торндайк задумался. Я заметил, что проблема его все же заинтересовала. И когда леди с убедительной серьезностью поддержала Миллера, последовало неизбежное заключение.
— Ладно, — сказал Торндайк. — Оставьте мне это пальто примерно на час, и я его осмотрю. Боюсь, нет ни единого шанса что-нибудь там обнаружить, но даже если так, лишний осмотр не повредит. Возвращайтесь к двум часам. К тому времени я буду готов сообщить о своей неудаче.
Проводив посетителей, он вернулся к столу и с загадочной улыбкой посмотрел на пальто и большой официальный конверт, где лежали найденные в карманах вещи.
— Что предлагает мой ученый собрат? — спросил он, взглянув на меня.
— Для начала я бы обратил внимание на трамвайный билет, — ответил я. — А потом… Что ж, идея Миллера не так уж и плоха. Осмотрим поверхность под микроскопом.
— Думаю, лучше начать с последнего, — сказал Торндайк. — Боюсь, трамвайный билет собьет нас со следа. Человек может сесть в трамвай где угодно, а вот пыль, осевшая на пальто в помещении, указывает на конкретное место.
— Да, — ответил я. — Но она содержит в высшей степени сомнительную информацию.
— Это верно, — согласился он, забирая пальто с конвертом в лабораторию. — Но знаете, Джервис, я часто подчеркивал, что не стоит приуменьшать очевидную ценность пыли. То, что мы видим невооруженным глазом, обманчиво. Соберите пыль, скажем, с крышки стола. И что вы получите? Мелкий порошок однообразно серого цвета, похожий на пыль с любого другого стола. Но вот под микроскопом это серый порошок разделяется на отчетливые фрагменты определенных веществ, причем их происхождение можно установить совершенно точно. Впрочем, вы и сами все это знаете.
— Я согласен, что при определенных условиях ценность пыли как улики велика, — ответил я. — Но информация, которую можно получить при исследовании пыли с пальто неизвестного человека, вероятно, носит слишком общий характер и вряд ли позволит определить его владельца.
— Боюсь, что вы правы, — сказал Торндайк, кладя пальто на лабораторный стол. — Но хотя бы посмотрим, как работает патентованный пылеуловитель Полтона.
Небольшой прибор, упомянутый моим коллегой, изобрел наш искусный лаборант. Прибор работал так же, как обычный пылесос для чистки ковров, но имел одну особенность: в приемник вставлялось предметное стекло микроскопа, на которое поступала насыщенная пылью струя воздуха.
Гордый изобретатель поставил свой «уловитель» на стол, мы вставили в приемник смоченное стеклышко, Торндайк приложил насадку прибора к воротнику пальто, а Полтон включил отсос. Потом стекло вынули и поставили другое, насадку приложили к правому рукаву возле плеча, и Полтон снова включил отсос. Так повторялось до тех пор, пока не набралось полдюжины стекол с пылью, собранной с различных частей одежды. Затем мы установили подходящие микроскопы и приступили к исследованию взятых образцов.
Почти сразу же мне стало понятно, что там содержится вещество, которое обычно в пыли не встречается, во всяком случае, в заметных количествах. В образцах имелись, разумеется, обычные вкрапления шерсти, хлопка и других волокон с одежды и фурнитуры, а также частицы соломы, шелухи, волос, различных минералов и других обычных составляющих одежной пыли. Но в дополнение к этому я разглядел там в очень большом количестве разнообразные частицы других веществ, в основном растительного происхождения.
Я взглянул на Торндайка и увидел, что он взял карандаш и бумагу и составляет список веществ, которые обнаружил в объективе микроскопа. Я последовал его примеру, и какое-то время мы работали молча. Наконец мой коллега откинулся на спинку стула и просмотрел полученный список.
— Очень интересная коллекция, Джервис, — заметил он. — Что, по-вашему, необычного на стеклах?
— У меня тут прямо-таки маленький музей, — ответил я, заглянув в свой список. — Конечно, там есть известь с дороги к Рейнсфорду. В дополнение к этому я нашел частицы различных злаков, в основном пшеницы и риса. Особенно много риса. Еще там есть шелуха некоторых семян, мельчайшие осколки разных камней, желтые комочки, похожие на куркуму, раздробленные зернышки черного перца, один кусочек красного перца и пара частиц графита.
— Графит? — воскликнул Торндайк. — Я не нашел графита, зато обнаружил следы какао в виде спиралек и зернышек и хмеля — один фрагмент листа и несколько раздавленных шишечек. Можно взглянуть на ваш графит?
Я передал ему стекло, он с острым интересом его исследовал.
