У некоторых же все то, что мы выше назвали, составлено из железа следующим образом: они делают одну тонкую полосу шириной в палец, а длиною в ладонь, и таким образом они приготовляют много полос; в каждой полосе они делают восемь маленьких отверстий и вставляют внутрь три ремня плотных и крепких, кладут полосы одна на другую, как бы поднимаясь по уступам, и привязывают вышеназванные полосы к ремням тонкими ремешками, которые пропускают чрез отмеченные выше отверстия; в верхней части они вшивают один ремешок, который удваивается с той и другой стороны и сшивается с другим ремешком, чтобы вышеназванные полосы хорошо и крепко сходились вместе, и образуют из полос как бы один ремень, а после связывают все по кускам так, как сказано выше. И они делают это как для вооружения коней, так и людей… Щит у них сделан из ивовых или других прутьев».
Несомненно, важную роль в военных кампаниях играли командиры, которым должны были беспрекословно подчиняться солдаты. Командный состав монгольской армии при Чингисхане формировался на основе принципа, который нам хорошо известен на примере так называемой «суворовской школы». В это понятие вкладывается искреннее, неформальное отношение командира к рядовому солдату, знание его способностей и нужд. «Билики» самого Чингисхана требовали назначать начальником лишь такого командира, «который сам знает, что такое голод и жажда, и судит по этому о состоянии других», такого, «который в пути идет с расчетом и не допускает, чтобы войско голодало и испытывало жажду, а скот отощал». Карьерный рост командира зависел от его способности руководить самой малой тактической единицей — десятком. Поэтому «кто может так, как это положено, выстроить к бою десять человек, достоин того, чтобы ему дали тысячу или тумен: он сможет выстроить их бою».
Во время военных действий у монголов существовала особая тактика: вперед шли отряды так называемых застрельщиков. Вот как все тот же Карпини описывает их действия: «Они ничего не грабят, не жгут домов, не убивают зверей. Этот передовой отряд имеет свою задачу. Его воины только ранят и умерщвляют людей, а если не могут иного, обращают их в бегство; все же они гораздо охотнее убивают, чем обращают в бегство. За ними следует войско, которое, наоборот, забирает все, что находит. Тем не менее, стоящие во главе войска посылают после этого глашатаев, которые должны находить людей и укрепления, и они очень искусны в розысках».
Форсирование рек не было проблемой для монгольского войска. Способность монголов переправляться «через воды и большие реки» как самим, так и вместе с большими табунами лошадей, впечатляет. Монголы переправляли свое имущество с помощью больших кожаных мешков, обладающих достаточной плавучестью. Происходило это следующим образом: монгольский воин «плывет рядом с лошадью, которой управляет, все же другие лошади следуют за той».
Мы уже не раз упоминали, что монгольская армия зачастую уступала в количественном отношении войскам противника. Но часто этот недостаток в живой силе компенсировался как индивидуальным мастерством бойцов, так и поиском лучших тактических вариантов и мастерством полководцев. В главном источнике информации о монголах — «Сокровенном сказании» — фиксируется три фазы боя: походный строй, затем его развертывание (в этот период происходило разделение на обходные и окружающие части, части атаки и резерва), а затем переход в непосредственное соприкосновение с противником.
Если говорить об основных тактических приемах, то это в первую очередь обход массами конницы противника. Цель — нанесение флангового удара. Этот прием сковывал движения неприятеля стрельбой издалека. Ливень стрел в таких сражениях сопоставим «по своему поражающему эффекту» с переходом в более позднее время от стрельбы при помощи винтовки к автоматическому оружию.
Имея колоссальный опыт ведения боя в степи, монголы к тому же эффективно сокрушали крепости и города в государствах с оседлой культурой. Этот опыт они получали постепенно, год за годом — от преодоления сопротивления слабого противника до осад более сильных крепостей. И не стоит оценивать успехи монголов на этом поприще как исключительную заслугу китайской инженерной мысли, которую они использовали при осаде завоевываемых городов (а такова точка зрения многих исследователей).
Переход монголов к армии, оснащенной новейшей по тем временам осадной техникой, занял почти десять лет. Постепенно опыт осадных кампаний становился богаче. К тому же монголы, как всегда, творчески перерабатывали все приемы, которые попадали им на вооружение. Так уже через два года после первого опыта взятия крепости осадой воины Чингисхана научились разбивать крепостные стены. В их арсенале появились разнообразные приспособления для этого, подробно описанные в исторических источниках, в частности у Храпачевского.
