Кроме техники, монголы при осаде искусно применяли человеческую силу — осадную толпу, хашар. Это очень известная на Востоке тактика, которая заключается в использовании завоеванного населения на вспомогательных работах, чаще осадных. Особенно этот прием был востребован при рытье подкопов и создании осадных валов. Такая работа требовала больших трудозатрат и являлась частью общего плана осады. Кроме того, хашар использовался при осаде как живой щит и как непосредственное орудие штурма — бесчеловечно, но действенно.
К тому же монголы часто прибегали к другой тактике — выманивали гарнизон противника в поле, чтобы его разгромить и взять уже беззащитный город. Если сделать это не получалось, тогда был выбор между штурмом, технической осадой и осадой на измор. Арсенал средств для любой из этих тактик был достаточно велик. Поэтому монгольскому полководцу приходилось думать, чтобы применить именно то средство, которое подходит к конкретной обстановке. Под его командованием находились дисциплинированные воины. Хорошо и быстро обучаемые монголы прекрасно справлялись как с задачами рядового, так и командного состава. И основу этих взаимоотношений заложил Чингисхан. Его умение находить людей с командным и административными способностями стало одним из важных факторов в утверждении у монголов искусства взятия городов и крепостей.
Монголы, которые всегда проигрывали в численности завоеванным народам, использовали эти огромные массы населения для своих целей. Монгольские воины слегка изменили древнюю степную тактику, согласно которой воины гнали скот врага на его позиции, вызывая тем самым смятение и замешательство. В кампании против чжурчженей они использовали в этом качестве огромные толпы захваченных крестьян. Большинство армий того времени оставляли после себя толпы беженцев, которые остались без крова. Монгольская армия гнала их перед собой.
Монголы особенно внимательно относились к тем, кто обладал инженерными знаниями. После очередного боя они щедро вознаграждали всех инженеров, которые готовы были перейти на их сторону. Их отделяли от остальных пленных и принуждали служить монголам.
Единственные сооружения, которые строил Чингисхан, были мосты. Хотя он с презрением отвергал строительство замков, фортов или городов, он, наверное, построил больше мостов, чем любой другой правитель средневековья. Его воины возвели мосты через сотни рек, чтобы ускорить передвижение своих армий и товаров. Монголы осознанно открыли миру новую форму торговли, где товаром выступали не вещи, а новые идеи и знания.
Они привезли немецких горняков в Китай, а китайских врачей — в Персию. Торговля велась на всех уровнях. Всюду, куда бы они ни пришли, они распространяли моду на ковры. Монголы принесли персидские лимоны и морковь в Китай, а китайские лапшу, чай и игральные карты — в страны Запада. Они привезли мастера из Парижа, чтобы возвести фонтан в засушливых монгольских степях, наняли в свои войска английского дворянина в качестве переводчика, и научили персов китайскому методу дактилоскопии.
Монголы финансировали строительство христианских церквей в Китае, буддистских храмов и ступ в Персии и мусульманских медресе в России. Они прокатились по материку, как завоеватели, но в тоже время как несравненные распространители науки и культуры.
У монголов был настоящий талант к перемещению товаров и объектов роскоши, но главное — они умели создавать из них невиданные и высокоэффективные комбинации. Как отметил в XIII веке английский философ и ученый Роджер Бэкон, монголы одерживали победы не столько благодаря своему военному превосходству, сколько «благодаря методам науки». Он отмечал, что, хотя они и «склонны к войне», но достигли столь многого, потому что «посвящали часы досуга принципам философии». Они активно анализировали самую разную информацию и извлекали из нее пользу, применимую к собственным нуждам.
