7 октября 1768 года Салтыкову привезли в холщовом саване на Лобное место, повесили на грудь доску с надписью: «Мучительница и душегубица», дали в руки зажженную свечу и привязали к столбу. По словам очевидцев, посмотреть на Салтычиху, которая в народном сознании давно уже ассоциировалась со сказочными Бабой-ягой и вурдалаком, собрались тысячи людей. Красная площадь была полна народу. Зеваки сидели даже на крышах домов и деревьях. В течение часа, пока Салтычиха стояла у позорного столба, у ее ног палачи били кнутами, клеймили раскаленным железом и вырезали ноздри тем, кто помогал ей в ее зверствах. Под конец «представления» клеймению был подвержен и священник, который по указке Салтыковой отпевал и хоронил замученных ею как умерших естественной смертью.
На следующий день всех подручных Дарьи Салтыковой отправили этапом в сибирский город Нерчинск на вечные каторжные работы, а саму Салтычиху препроводили в Ивановский Московский девичий монастырь и опустили в глубокую темную яму, называемую самими монахинями «покаянная темница». В этой темнице на воде и хлебе садистка провела долгих 11 лет. За эти годы свет она видела, только когда ей приносили пищу: вместе с едой в яму спускали и зажженную свечу.
В 1779 году приговор Салтычихе был смягчен, и ее перевели в кирпичную «клетку» — пристройку к монастырской стене. Пристройка была снабжена зарешеченным окошком. Один из современников рассказывал, как через это окошко Салтычиха плевала на любопытствующих, матерно ругала их и старалась задеть просунутой сквозь прутья решетки палкой. 11-летнее покаяние в яме на нее никоим образом не подействовало, лишь еще больше озлобило.
Удивительно, но факт: каким-то образом Салтычиха соблазнила охранявшего ее солдата и вступила с ним в интимную связь, в результате чего забеременела и родила ребенка. В то время ей было уже 50 лет! Солдата после этого сурово наказали шпицрутенами и отправили на исправление в штрафную роту, о судьбе же младенца ничего не известно. Скорее всего, его определили в какой-нибудь из монастырей, где он до конца дней замаливал многочисленные грехи своей кровожадной матушки.
Умерла Дарья Салтыкова 27 ноября 1801 году в возрасте 71 года. Похоронили ее в Донском монастыре, рядом с родственниками.
— Для меня было большой неожиданностью узнать из записок поэта-партизана Дениса Васильевича Давыдова, что в конце войны 1812 года ему довелось сражаться против Наполеона под знаменами генерала Блюхера, командуя бригадой из двух полков: Ахтырского и Белорусского, — рассказывает историк Л. Вяткин.
Читателю следует напомнить, что за время Отечественной войны 1812 года лихой русский офицер Денис Давыдов сделал блестящую военную карьеру, попутно обретя «карманную славу» поэта-гусара. Читающая публика той поры под «карманной славой» подразумевала славу тех поэтов, которые не признают над собой официальной цензуры.
«В Денисе Васильевиче Давыдове, — говорил молодой Александр Пушкин, — притягивает дух истории и неподкупная совесть». По признанию Пушкина, благодаря Денису Давыдову он увидел, что можно писать свежо и раскованно.
Когда началась Отечественная война, Денис Давыдов командовал батальоном и дошел с ним до Бородина. Затем, убедив самого М.И. Кутузова в «выгоде партизанского действия», совершил рейд со 130 казаками в тыл начавшей отступление армии Наполеона. Его рейд длился десять дней и был весьма успешен. Тогда Кутузов дал ему еще 600 человек.
В сражении под Вязьмой Денис Давыдов разделил славу с Фигнером, Сеславиным и Ляховым. Под Копысом одержал победу над трехтысячным войском французов, под Белыначами рассеял неприятеля дерзким и смелым набегом и «продолжил залетные и веселые свои поиски до берегов Немана».
Под Гродно его кавалерийская лава разметала четырехтысячный отряд Фрейлиха. Город был взят. Следующий город, оказавшийся на его пути, был Дрезден. Без приказа командующего Винценгероде Давыдов выбил Даву из города, и его полк вошел в Дрезден с песней: «Растоскуйся, моя сударушка!»
Это обидело Винценгероде и он доложил государю, что полковник Давыдов самовольничает на войне и игнорирует начальство. Как потом стало известно, он намеревался брать Дрезден сам. К тому же он умел мстить. Денису Давыдову было приказано сдать полк и явиться в «главную квартиру» в качестве «офицера за штатом». Старый мудрый Кутузов все видел и все понимал. Без труда поняв причину обиды Винценгероде, он посоветовал Александру I передать его к «бранчливому немцу Блюхеру». Государь согласился: «Как бы то ни было, победителей не судят. Пусть идет под его шляпу».
