Славная и героическая русская крепость! Жаль, что ее активная боевая биография совпала с предательским Смутным временем.
Церковь Бориса и Глеба вблизи городка была построена самым тщательным образом, в новом для Руси «готическом» стиле и, как мы знаем, освящена при участии самого Годунова и членов его семейства (все оно бывало здесь!). Скажем и о том, что осталось за рамками замечательной статьи Раппопорта — о дорогах. На запад от городка уходила Старая Можайская дорога, на восток — Старая Верейская, а на северо-восток, к Москве, царь повелел строить новую дорогу, которая планировалась через реки, болотины, леса и поля. Дорогу действительно начали строить и называли «Годуновской». Ее слабые следы все еще можно угадывать на заросшей смешанным лесом и подлеском местности, что севернее Вереи. Вот ведь каков был размах одного из дел, задуманного и воплощенного в жизнь «неграмотным царем»! Возвращаясь к крепости и, видимо, давно сгоревшему деревянному царскому терему внутри Борисова городка, отметим, что ни в одном из приведенных старинных документов нет ни слова о том, что служивые люди, коим высочайше было поручено составление описаний, обследовали подземную часть города над рекой Протвой. Значит, физически не смогли этого сделать. Отсутствие первичных сведений о строительстве, проектов сооружений, имен главных архитекторов и строителей, да и последовавшая после смерти царя Бориса драматическая динамика событий — все это навсегда стерло информацию о царском московском имуществе, завезенном сюда, хранении и судьбе последнего. Между тем мощный в военном отношении и абсолютно сделанный под русского царя город был, как мы уже предположили, не просто «местом летнего отдыха», а скорее всего (конец XVI — начало XVII века) мощным заслоном со стороны литовско-польского Смоленска, надежно физически защищенной и хорошо охранявшейся дворцовой резиденцией. С западной стороны ее прикрывал Можайск, с восточной — Верея и Вышегород, с севера — Москва. Здесь ретиво несли службу только преданные царю люди, в городке все и вся были подконтрольны Годунову. Таким образом, город-крепость, созданная на берегу Протвы, должна была соответствовать замыслам и удовлетворять ее хозяина.
Подчеркнем еще раз, возведение супергородка как ресурсоемкое предприятие не могло происходить только для «утверждения новой царской династии» или фарса перед Литвой и Польшей, а равно просто царского удовольствия. Работа эта представляется глубокой по замыслу, совершенно передовой для своего времени, дорогостоящей, исключительно грамотной и затейливой. Вне сомнения — Борисов городок был частью малоисследованного нами стратегического плана нового царя на качественное укрепление как московского боевого кольца, так и эффективное использование экономических возможностей ближних к столице земель. В этом смысле нельзя не думать о том, что вслед за Борисовым городком предполагалось и крупное каменное строительство на верейском городище, возвышающемся между нынешними Борисовом и Боровском.
Как можно видеть на примере Борисова городка, с приходом на царствование Годунова проявляется и присутствует в делах стремление в корне изменить подходы к решению важнейших военно-охранительных и экономических задач, в интересах процветания Московии. В строительном деле царь делает акцент не на лес, которым богаты его земли, а на белый камень и кирпич, и с батюшкой-кирпичом он творит чудеса, доселе в городах и весях не виданные.
Ох, не прост был царь «всея Руси» Борис Федорович!
Именно по его воле средневековые архитекторы и строители заблаговременно позаботились о рукотворном наземном и подземном мире крепости и всего царева городка в целом. Представьте себе: вершина большого холма, как раскрытая длань, что зависла в вышине над долиной Поротвы, окружена каменной пентаграммой — мощной пятиугольной (да, судя по рисункам, именно пятиугольной, а не четырехугольной, как записал заезжий историк Миллер) крепостной стеной с башнями, внутри которой ничего каменного не возведено. Почему?
Если принять во внимание информацию о двенадцати засыпанных (возможно, при помощи взрывов) входах в подземелья, можно предположить — площадка внутри крепости, или крепостной двор, не застраивалась по какой-то заранее известной и весьма уважительной инженерной причине. Такой причиной могли быть глубокие и мощные подземелья, проекция на которые снаружи-сверху и была в фортификационном отношении надежно защищена.
Крепость построена во имя подземного убежища?
Почему бы и нет. Ведь все видимые на схемах и гравюрах каменные постройки Борис-городка заложены одновременно, а внутри крепости, словно по недосмотру, не возвели ничего основательного. Что-то не верится в стратегические архитектурно-строительные просчеты и расточительность тогдашних зодчих, а главное, самого царя Бориса. То, что Иоанн Грозный не успел реализовать в Александровской слободе, то царь Борис создал на берегу Протвы.
