Двинувшись наперерез армии Шварценберга, французы опоздали лишь на пару часов и пропустили его в Бельгию. Проворонили и Веллингтона, сумевшего занять выгодную позицию возле небольшого селения Ватерлоо.
16 июня Наполеон нос к носу столкнулся с Блюхером и Линьи в Бельгии, и, конечно, изрядно побил его, но не уничтожил!
— Пусти в ход артиллерию и понаделай из пруссаков побольше «пушечного мяса»! (любимое, изобретенное самим Наполеоном выражение), — прокричал он исполнительному храбрецу Груши.
Сражение было жарким. Глава штаба, генерал фон Гнейзенау, которого солдаты рисовали под одной треуголкой с Блюхером, видя перед собою большое количество орудийных стволов, посоветовал вернуться за Рейн. Но бесстрашный Блюхер впервые в жизни не послушался своего мудрого нач. штаба и приказал двигаться на север. Несмотря на то, что в сражении он был выбит из седла и получил сотрясение мозга, он был полон решимости привести 80 000 пруссаков на подмогу к Веллингтону.
Умело прикрываясь складками местности от картечного огня, Блюхер не спеша отступил. Сдерживая разгоряченного коня, он в сопровождении штаб-офицеров обратился к солдатам:
— Пруссаки, пункт сбора в Брюсселе. Хоть на карачках, но вы должны туда добраться…
Наполеона поздравляли с победой, но по ничтожному количеству пленных и убитых он догадался, что Блюхер снова ускользнул.
— Груши, ваша задача — преследовать этого недобитого колбасника. Прижмите его к реке или загоните в овраг, но не давайте ему возможности торчать вблизи моих основных сил… И еще постоянно поддерживайте со мной связь.
Говорят, герцог Веллингтон многое предвидел, выбирая наивыгоднейшую позицию для сражения с Наполеоном за несколько лет до этого. В предполагаемом будущем сражении, где должно было столкнуться большое количество войск, он решил не двигаться с места, памятуя о том, что наступающие колонны всегда несут гораздо большие потери.
18 июня у Ватерлоо Веллингтон рано утром под моросящим дождем, сев на коня, обозрел позиции и войска. К нему успели подтянуться 18 тысяч голландцев и бельгийцев, 26 тысяч пруссаков и 24 тысячи англичан (ирландцев и шотландцев). Русские еще были на марше.
— Третий день льет дождь. У солдат портится настроение, — ворчал англичанин генерал из его свиты, не подозревая, что оттяжка начала сражение дает возможность Блюхеру оторваться от Груши и вовремя подойти к Ватерлоо.
— У Бога свои соображения по части погоды, как и по части людских судеб, — тихо заметил ему Веллингтон.
Перед ним сквозь пелену дождя были видны лес Гугумон, ферма Лa-Эй-Сен и ферма Папелот. Невидимая для противника артиллерия англичан, расположенная за гребнем протяженностью около 3 миль, стояла на позициях (из нее будет в крошево расстреляна конница маршала Нея). Веллингтон уже тогда понял (как, впрочем, и Наполеон), что победа достанется тому, кто первый получит подкрепление. Понял это и Блюхер, изображавший ретираду. Не понял это только Груши, уведший за собой 30 тысяч французов.
Скрепя сердце, Наполеон с оставшимися 75 тысячами солдат хмуро ждал, когда земля подсохнет под лучами показавшегося из-за туч солнца.
Только после полудня началось сражение с артобстрела французской артиллерией. Фронтальная атака на позиции англичан началась лишь в 1.45. В свою первую атаку французские солдаты пошли с песнями, захватив папелотскую ферму, однако не сумели взять Лa-Эй-Сен, получив отпор от англичан. Только в 6.30 Ней завладел этой злополучной фермой, выбив из нее ганноверский гарнизон, который отступил, поскольку у него кончились патроны. Конница Нея также понесла ужасные потери, атакуя центр англичан и напоровшись на шквальный артиллерийский огонь батарей.
Наполеон тем временем вывел 12 батальонов своей гвардии на гребень перед Веллингтоном. 4 тысячи гренадеров и кавалерия, построенная по 60 человек в каждой из пяти колонн, под громкий барабанный бой и хриплые команды офицеров, с генералами, гарцующими на конях, двинулись вновь на уже изрядно потрепанный центр англичан.
Атака гвардии Наполеона неизменно считалась прелюдией к победе. Однако произошло невероятное. Колонны, сильно растянутые по фронту, уклонились влево и оказались в пределах досягаемости сильнейшего огня артиллерии, стоящей у леса Гугумон.
Гвардейцы падали как подкошенные, выстилая землю, на глазах в считанные минуты превращаясь в страшно шевелящееся «пушечное мясо». Не выдержав, гвардия невольно остановилась, затем дрогнула и покатилась назад.
— Гвардия отступает! — раздались громкие крики. Такого французская гвардия еще не знала.
И в это время 30 тысяч пруссаков Блюхера из-за леса ударили по правому флангу Наполеона. Блюхер кричал:
— Добудьте мне французского императора, и я подарю вам его любимую белую кобылу!
Солдаты по цепи передавали слова своего генерала, вызывавшие невольный смех. Но Наполеона взять в плен не удалось.
