Но это, повторяем, легенда. Самозванка (в официальных бумагах она проходит как «всклепавшая на себя имя») действительно содержалась в Петропавловской крепости, но не утонула во время наводнения, а умерла за два года до этого от чахотки.
Документы о самозванке (ее письма, переписка о ней между графом Алексеем Орловым и Екатериной II, розыскное дело, которое вел фельдмаршал А.М. Голицын) позволяют достаточно подробно проследить ее путь и изумиться его извивам и той пошлине нескончаемой череде превращений, через которые прошла женщина, в конце концов назвавшая себя принцессой Елизаветой Всероссийской. Попробуем же пройти по ее следам, но сначала ненадолго вернемся в Ливорно.
Там слухи о захвате «княжны Таракановой» (отныне будем брать это имя в кавычки) вызвали бурные протесты населения. Самозванка была красивой женщиной, и уже одно это привлекло на ее сторону эмоциональных итальянцев. Некоторые люди из окружения графа Орлова советовали ему поостеречься и принять необходимые меры к собственной защите, но человек, не испугавшийся в свое время совершить государственный переворот, отмахнулся от предупреждений, как от надоедливых мух. Он имел в своем распоряжении пять линейных кораблей и один фрегат, артиллерия которых насчитывала семьсот стволов. Их огнем командующий флотом мог снести Ливорно с лица земли, тем более что Екатерина II давала ему в этом отношении полную свободу действий. В нужном месте мы приведем письмо императрицы, подтверждающее наши слова.
Хотя самозванка была захвачена, русская эскадра еще четыре дня простояла в Ливорно — разбирали бумаги «княжны» и грузили на корабли имущество Орлова-Чесменского, коего за семь лет пребывания графа в Средиземном море накопилось предостаточно. Здесь были и картины, и статуи, и драгоценная мебель, так что только в ночь на 26 февраля корабли вышли в открытое море. В середине марта миновали Гибралтар, а еще через две недели на горизонте показались туманные берега Англии. В Лондоне пополнили запасы продовольствия и воды и намеревались некоторое время отдохнуть, но слухи о пленнице, содержащейся на «Исидоре», дошли до лондонских жителей, и те целыми толпами повалили на набережную и буквально осаждали корабль Грейга в надежде хоть одним глазом взглянуть на русскую принцессу. Это заставило адмирала спешно покинуть английскую столицу, и 22 мая эскадра пришла в Кронштадт.
Следуя инструкции, полученной от Орлова и предписывающей передать самозванку лишь по именному повелению императрицы, Грейг стал дожидаться порученцев Екатерины II. Наконец рескрипт был получен. Он гласил:
«
Здесь необходимо внести точность в даты. Как мы сказали, эскадра Грейга прибыла в Кронштадт 22 мая; письмо же императрицы написано почти за неделю до этого. Никакой мистики в сем факте нет, и Екатерина подтверждает это своей фразой: «о чем я сего числа уведомилась». Да, пока эскадра огибала Европу, к императрице по суху был послан специальный гонец, который и доставил ей весть о захвате самозванки.
Получив рескрипт, Грейг тайно, ночью переправил самозванку в Петропавловскую крепость, где и передал ее петербургскому генерал-губернатору Голицыну, точнее — его представителю капитану гвардии Александру Толстому. Но и Толстой был всего лишь посредником в цепи передач самозванки от одного должностного лица к другому. Постоянным же ее надзирателем стал комендант крепости Андрей Чернышев. Именно он затворил за пленницей ворота мрачного Алексеевского равелина, из которого она уже не вышла…
