Наш рассказ подошел к концу. Традиция в таких случаях требует подведения итогов, и мы не станем нарушать ее. Каковы же, в таком случае, выводы автора? Их два. Первый: существование многочисленных неувязок и необъяснимостей в деле «княжны Таракановой» ставит под вопрос официальную версию о ее происхождении и тем самым открывает для новых исследователей широкое поле деятельности. И не получится ли так, что в конце концов нам придется снять кавычки при употреблении словосочетания «княжна Тараканова»? Вывод второй: многолетние занятия русской историей и размышления над ролью некоторых ее фигур привели автора к твердому убеждению, что она, эта история, на протяжении последних трехсот лет была столь сильно фальсифицирована, что представляет собой, как бы мы ни противились такому утверждению, собрание исторических мифов. Виновники этого названы автором выше — Романовы. И начинается все с времен Смуты, устроителями которой, быть может, тоже были они. Кстати, подобные утверждения высказывались уже давно, однако Романовы в корне пресекали заявления такого рода. Несколько примеров. До сих пор неизвестно, кто же почти год занимал московский стол, прикрываясь именем Дмитрия, сына Ивана Грозного. Ныне существующая точка зрения, что самозванцем был монах Чудова монастыря Григорий Отрепьев, ничего, кроме недоумения, не вызывает. Каким образом он мог быть помазан на царство, да еще всенародно, в Успенском соборе, если чернеца Гришку знали в лицо многие жители Москвы? Как бы ни старались ввести в заблуждение народ, он при виде совершающегося святотатства не позволил бы стать Отрепьеву царем. Однако факт, как говорится, налицо. Значит, что? Значит, новый московский царь мог быть кем угодно, но только не Григорием Отрепьевым. Многие историки прошлого, например Костомаров, убедительнейшим образом доказали это, тем не менее Отрепьев и ныне торжественно отождествляется с Лжедмитрием I. Необъяснимое ослепление!
Одно время казалось, что ответ на этот животрепещущий вопрос найден: в конце XIX века граф С.Д. Шереметев объявил о находке документов, позволяющих наконец-то раскрыть истинное лицо Лжедмитрия I. По этому поводу историк переписывался с профессором Петербургского университета Бестужевым-Рюминым и собирался издать книгу, и что же? Едва заявление Шереметева стало известно в широких кругах, как последовало высочайшее повеление задержать выход книги. Она так и не была издана, и мы до сих пор не знаем, что же хотел сообщить нам С.Д. Шереметев.
Нечто подобное случилось и ранее, когда Н.М. Карамзин вознамерился в своей «Истории» реабилитировать Бориса Годунова, считавшегося организатором смерти царевича Дмитрия в Угличе. К этому времени исторической наукой были накоплены факты, которые позволяли снять несправедливое обвинение с Бориса. О своем намерении Карамзин сообщил Михаилу Погодину, указав даже, в какой главе «Истории» будут помещены документы, свидетельствующие о непричастности Годунова к угличской трагедии. И что же? Император Александр I, узнав о планах Карамзина, «посоветовал» ему оставить все как есть.
О чем говорят все эти якобы случайные и не случайные запреты? На взгляд автора, только об одном — о самом близком, если не главном, участии Романовых как в акции с царевичем Дмитрием, так и в появлении первого самозванца. РОМАНОВЫ ЗНАЛИ, КТО ЕСТЬ КТО! ИМ БЫЛО ЧТО СКРЫВАТЬ, И ОНИ СКРЫВАЛИ ИСТОРИЧЕСКИЕ РЕАЛИИ, СДЕЛАВ ДЕЛО СОКРЫТИЯ НАСЛЕДСТВЕННЫМ ДЕЛОМ.
Автор понимает, что подобным заявлением он рискует вызвать на себя огонь всех ортодоксальных историков, однако такая перспектива его нисколько не смущает. Он готов полемизировать по указанной проблеме на каких угодно уровнях.
Российский император Александр I умер 19 ноября 1825 года в городе Таганроге. Такова официальная дата смерти государя, которую вот уже почти 180 лет, нисколько не сомневаясь в ее истинности, приводят авторы статей, заметок и информаций во всех справочниках и энциклопедиях — отечественных и зарубежных.
Но известно, что дата эта не только неоднократно подвергалась сомнению, но и решительно отвергалась. В народе сложилась легенда, которая «продлила» жизнь императора Александра Павловича до января 1864 года и связала его имя с именем сибирского старца Федора Кузьмича. Суть этой легенды, согретой какой-то особенной теплотой, бережно передаваемой из поколения в поколение, состоит в том, что император не умер в Таганроге, похоронен был труп другого человека, а сам Александр Павлович скрылся, долго скитался по России, а потом почти тридцать лет прожил в Сибири, назвав себя Федором Кузьмичом.
